смазки. Именно в этот момент показалось, что меня использовали как живой туалет.
Махмуд молча спихнул меня к краю кровати. Сам лег к стенке, придвинулся вплотную ко мне и обнял. Гладил по бедрам, водил членом по попе — от этого ягодицы слегка покалывало, было особенно щекотно там, куда, в общем понятно. Он гладил меня по животу, грудям. Как то не так, как показывают в кино — смелее и, не обращая внимания на то, что я достаточно сильно извивался, как подстреленная лань. Я прогибался в спине, то выпрямлял, то подгибал ноги — все как будто непроизвольно. Иногда хватал меня за пенис и яички, дергал их и тихо посмеивался, подразнивал меня, тыкая своим большим членом в мои яйца. Я чувствовал себя униженным, но возразить что-то ему не мог. Я лежу голый рядом с голым азером, он щупает, гладит, мацает меня, смеется над моей беззащитностью. Когда он тягал меня за мой лежачий пенис, на глазах наворачивались слезы. Хотелось заплакать как девушке с маленькими грудями, которая сидит в сауне с полногрудыми красавицами.
Махмуд приставил свой средний палец к моим губам, поводил им по ним, засунул в рот. Я начал его посасывать. Он достал его, и попытался вставить мне в попу. Он не входил. Потом опять приставил к губам. Я отказывался его брать, ведь он был у моего заднего прохода. Но он с силой засунул его. Потом второй. Достал и начал всовывать в попу один палец. Он немного вошел и дальше не шел. Боли не было. Было немного неприятно. Потом он опять засунул мне в рот палец, побывавший в моей попе. Я подумал, что это уже слишком. Но вскоре его палец, пахнущий моим говном, погрузился в мой рот. Я почувствовал вкус собственного говна. На мгновение разум мой прояснился. Мне суют в рот мои же какашки. И я покорно их принимаю.
После третей попытки Махмуд с силой шлепнул меня по попе. Я взвизгнул, наверное, как девчонка. Он встал и сказал лежать здесь. Я опять впал в какой-то транс. Где-то в животе зародился какой-то сгусток — сгусток покорного ожидания и страха — страха потерять что-то очень ценное; не просто потерять, это «что-то» отберет у меня другой человек и заберет себе. И этот человек — мужчина, с которым я познакомился сегодня.
Вернулся Махмуд с каким-то тюбиком. Подошел ко мне, похлопал по попе, весело потрепал меня за щеку, назвал послушной девочкой с хорошенькой попочкой и улегся рядом. Я не смел пошевелиться — сказывалось превосходство в силе. Сзади что-то чавкало. Потом стало холодно в проходе, и палец резко погрузился в него. И сразу вышел. Я так ничего и не понял — меня поимели или нет, но вдруг начал переживать. Махмуд подогнул мне ноги, схватил меня за бедро повыше.
Вдруг я почувствовал давление на попу, резко выпрямил ноги и получил несколько ударов по щеке. От ударов снова заплакал и сам согнул ноги. Махмуд уже схватил меня сильно до боли и стал вводить член мне в попу. Из глаз брызнули слезы. Я закричал, стало сводить ноги и я прогнулся в спине и подогнул ноги сильнее. Это, наверное, облегчило ввод члена в попу, так как я почувствовал, как член довольно быстро вошел в меня. Я чувствовал, как он раздвигает все у себя на пути. Я громко застонал и пытался оттолкнуть Махмуда от себя, но он как будто назло мне еще немного двинулся и вставил уже до самого упора, по яйца. Я шлепал его по попе, стучал кулаком по бедру. Но он только громко рассмеялся.
— Махмуд, пожалуйста, не надо... остановись... мне больно...
Он стал медленно выходить из меня... У меня раздался стон облегчения. Но вышел, конечно, до половины. И вдруг еще резче засадил по яйца.
— А-а-а-ййййй... — вскрикнул я. И просто ... зарыдал как маленький ребенок. Лишь пискляво вскрикивал, когда Махмуд начал меня ебать. А ебал он размашисто. Не быстро, но очень глубоко.
— Махмуд, родимый... пожалуйста... ай... милый... остановись... ай... любимый... — я перебрал все ласковые слова, но он не останавливался.
Я уже
