Паша, он сам взял Пашину ладонь — потянул ее к своей промежности. Членик у Петьки стоял, и был он у Петьки твёрдый-твёрдый, как штык... как маленький штык, — подумал Паша, сжимая Петькин напрягшийся членик через ткань шорт.
— А тебе... — солдат Паша, сунув руку Петьке под резинку шорт — в трусы, легонько сжал в кулаке горячий твёрдый столбик Петькиного члена, — тебе понравилось, когда ты делал массаж Толику?
Петька подумал... впрочем, думал Петька совсем немного — пару секунд.
— Понравилось, — Петька кивнул головой и, шире расставляя ноги, чтобы Пашиной руке в трусах было удобней, снова посмотрел на Пашу. — Значит, ему было не больно?
— Нет, Питюн, не больно. Я же тебе сказал: ему это в кайф... , — улыбнулся «старший солдат» Паша.
— А ты сам себе массируешь? — Петька посмотрел на Пашу с любопытством.
— Ну, иногда... , — шепотом отозвался Паша. — А ты?
— Я массирую... , — Петька хотел добавить, что он «массирует» вместе с Мишкой, но, вовремя спохватившись, прикусил язык — промолчал...
Они сидели на длинном «военном ящике» плечом к плечу, и Паша легонько дрочил Петькин писюнчик прямо в трусах... да, именно так: не вынимая писюн наружу, Паша неторопливо двигал крайнюю плоть, держа «массажный прибор Питюна» большим и указательным пальцами, в то время как Петька через штаны елозил ладонью вдоль члена Паши, — Петьке казалось, что он «просто поглаживает» возбуждённый член «старшего солдата» Паши, а между тем, сам того не подозревая, Петька таким не совсем обычным образом «старшему солдату» Паше тоже дрочил...
Стуча колёсами — поезд мчался вперёд... поезд мчался, и — сидя на длинном «военном ящике», Петька и Паша разговаривали, ничего друг от друга не скрывая, и разговаривали они о самом главном — о сексе... Ну, а о чём ещё говорить двум мальчишкам, сидящим на длинном «военном ящике», когда между ними нет никаких секретов? Конечно, никто не будет откровенничать с первым встречным и никто не будет доверять свои тайны просто приятелю. А если мальчишки — друзья, то нет ничего зазорного в том, что они доверяют друг другу самое сокровенное — свои возбуждённые члены...
— Паша, а ты хочешь... хочешь еще? — прошептал Петька, с любопытством глядя «старшему солдату» Паше в глаза.
— Что — еще? — шепотом отозвался солдат Паша.
— Ну, еще... в попе помассажировать — хочешь? — Петька, прошептав это, быстро оглянулся, в который уже раз проверяя, не подслушивает ли их кто.
— А ты? — шепотом отозвался Паша, легонько сжимая большим и указательным пальцами обнаженную головку Петькиного члена.
— А они не слышат? — Петька снова оглянулся назад — туда, где был помост, на котором лежали солдаты Саня, Рома и Толик.
— Не слышат — мы же шепотом говорим... ты — хочешь? — Паша посмотрел Петьке в глаза. — Хочешь?
— Я сам не знаю... — прошептал Петька. — Если ты хочешь, то я тоже... я тоже хочу. Я с тобой хочу... чтобы только ты... понял? — Петька смотрел Паше в глаза, и во взгляде Петьки солдат Паша читал безграничное доверие.
В этом Петькином предложении — ему, Паше, подставить свою попку, дать себя отодрать и тем самым доставить ему, другу Паше, удовольствие — было не столько сексуального желания, сколько чувства пацанячей благодарности за нежданно возникшую, негаданно вспыхнувшую дружбу. Конечно, Петька боялся боли. Вечером он про боль ничего не знал — и потому так легко согласился, движимый элементарным мальчишеским любопытством. Но теперь Петька был опытен — теперь он знал, что когда «массажный прибор» скользит взад-вперёд в попе, боль бывает тупая и раздирающая, и даже кажется, что попа вот-вот порвётся от неистового напора огромного, всё заполняющего собой «массажного прибора», — Петька всё это
