через небольшую толпу встречавших этот конвой. Такой интернационал на территории военного лагеря французских легионеров. И среди этого пёстрого, по-африкански красочного буйства красок, эмоций, васильковое пятно рванулось ко мне, раскинув руки.
Она прыгнула на меня, обвила ногами, руками, зарылась лицом мне в шею, что-то быстро бормоча. Трудно различимое, страстное, уводящее в совершенно другие дали твои мозги, твои ощущения, твой член.
— Я так боялась за тебя! — Это она шептала на ухо, уже когда я вышел из толпы с ней на руках. — Я так боялась! Так боялась! Опять потерять. Нет.
— Живой. Ничего не случилось. У вас-то как было? — Я поставил её на землю, поцеловал в губы. Какие они сладкие! Сочные, сладкие губы юности.
— У нас всё в порядке. — Она прикрывала рот пальцами, трогая только что поцелованные губы. — Рахиль, я в одной палатке. Пошли! — И чуть отойдя. — Поцелуй меня ещё раз?
— В губы? — Она отклонилась в сторону, не давая мне целовать щеку. — Ты хочешь в губы?
— Да. Как только что. — Она подтянулась на цыпочки. — В губы.
— Хорошо! — Я приобнял за плечи, ласково поцеловал в губы. Простой поцелуй, без сексуальных игр, касание мягкими, нежными губами других губ. — Так?
— Ты вернулся. — Она прижалась ко мне и не отпускала, пока мы не вошли в палатку, где на койке сидела Рахиль.
— О! — Рахиль поднялась, обняла меня, поцеловала. — Как же ты узнала, что он едет? Она прям за десять минут стала говорить, что ты скоро тут будешь. Приедёшь. И пошла встречать.
— Чудо. — Я поцеловал Рахиль. — Давайте расскажите, что произошло. — Автомат встал к коробке выполнявшей роль тумбочки. — Тут пока меня не было, столько всего произошло.
Вечером, поев в столовой лагеря, мы завалились спать. Сдвинули, кровати, соорудив один большой лежак, и рухнули на него. Елиз заснула быстро, скрутившись под своим одеялом клубочком, мы с Рахиль лежали, обнявшись, под другим одеялом, тихо шепча друг другу на ухо. Не хотелось будить девочку, к тому же некоторые слова она не должна была слышать.
— Знаешь, я беременна. — Рахиль поцеловала меня за ухом. — Ты когда последний раз поехал по своим площадкам, мы с Клаусом ходили к тому озеру. И там мы на таком дереве...
— Знаю, ветки у него как корни — на землю опираются?
— Да, там. — Она вздохнула. — Я так рада.
— А он знает?
— Нет, ещё. Но для тебя это лучше.
— Почему?
— Не догадался? — Она усмехнулась, запустила руку в шорты. — Несколько недель будет кончать в меня, а не в мой рот и ладони.
— Ладно. — Максим зашевелился. — Давай спать?
