затмевает все остальные чувства. И поэтому, когда нехватка дыхания заставила нас разомкнуть губы, я прошептал: «Я люблю тебя, Саша!» Фраза, услышанная мной, заставила мою душу затрепетать и запеть: «Я тебя тоже, малыш!» И в подтверждение своих слов он вновь поцеловал меня, прижимая к себе еще сильней. Моя душа пела: я люблю, и любим, пусть это немного странно, но нахождение рядом с человеком, который дает тебе такой заряд энергии, эмоций, ощущений и чувств, было настолько душевно приятно, что все предыдущие страхи и огорчения от произошедшего улетучились, и мне захотелось, чтобы эти мгновения длились вечно. Наш поцелуй продолжался и продолжался. Сашин настойчивый язык уже исследовал все закоулки моего рта и стал ритмично скользить вперед назад то выходя полностью, то внезапно вторгаясь на всю длину.
Мне было приятно плавное скользящее движение по моим губам, раздвигающее их, и я стал сосать его, чувствуя его шероховатость. Сашины руки слегка отодвинули мою голову, наши губы разомкнулись, и только кончик его языка оставался между моих губ. Боясь потерять такого желанного пленника, я потянулся к Саше, всасывая его язык, пока наши губы вновь не соприкоснулись. Но его руки вновь отодвинули меня. Однако как только самый кончик языка прошелся по моим полураскрытым губам, как его руки вновь одели мой рот на его сильно вытянутый язык. Мне понравилось это проникновение, и я стал, уже самостоятельно двигая головой, надеваться губами на этот трепещущий в моих губах язычок, всасывая его все сильней и сильней. Сашина рука, ласково погладив мои волосы, едва коснувшись кончиками пальцев шеи, от чего у меня по спине пробежали мурашки, легла на мое плечо. Поглаживая его, Саша стал прижимать меня к себе, постепенно распрямляясь.
Из-за разницы в росте мне пришлось отклонить голову. Стало неудобно двигать головой, но Саша стал сам, двигая головой, всовывать в мой рот свой язык. Голова закружилась от его стремительных проникновений. Рука прижимала меня все ближе, голова запрокидывалась все сильней, и поэтому, когда моя грудь коснулась Сашиного живота, получилось, что он нависал надо мной. Он вынул язык из моих губ и я увидел, как с него свисает капля, наверное уже, наших общих слюней. Она капнула мне на губы, и я, чтобы она не пропала, быстро слизнул ее и тут же кончиком языка подхватил ее подружку, которая уже образовывалась на язычке Саши. Соприкасаясь кончиками языков, мы играли в игру «поймай меня»: я ловил капли, которым Саша просто позволял, накапливаясь, возникать на самом кончике. А потом, облизав губы и слегка приоткрыв их, он начал по очереди отправлять их с нижней губы.
Сначала это были отдельные капли, но когда мой язык уже вовсю порхал ниже источника их возникновения, они объединились и хлынули на него небольшим потоком. Я расширил язык и направил этот поток внутрь своего рта. Это было неожиданно приятно. Я видел этот поток из такого уже любимого мною рта, и меня захватила мысль не переставая пить из этого источника. Но хотя он иссяк, я получил больше — эти прекрасные губы сомкнулись с моими в легком поцелуе. Затем они отстранились, я увидел, что Саша делает сосательное движение, и я уже с готовностью приоткрыл рот, дожидаясь новой порции этого напитка. И он потек, но уже не на вытянутый язык, а непосредственно в рот. Это было прекрасно. Я напоминал себе птенца, которого птица поит из клюва. Когда поток истек, я проглотил его и прошептал: «Еще!» Саша втянул щеки и выдал еще порцию.
Она была уже гуще, и мне пришлось слизать длинную нитку, которая протянулась от нижней губы. Я, охваченный истомой необычных ощущений, прошептал: «Еще!» Саша выдал еще порцию, но она уже не текла, а свисала, и я попытался схватить ее губами. В этот момент Саша, пытаясь избавиться от свисающей слюны, слегка вынув язычок, плюнул, и этот комочек упал мне на верхнюю губу. Я его слизал, слегка размазав, и глядя в
