ствол навис надо мной, тяжелая мошонка раскачивалась в такт движениям Сашиной руки, слегка касаясь своими пушистыми волосиками моего подбородка. Мне было так приятно это прикосновение, что я решил усилить его и, приоткрыв рот, стал касаться мошонки губами, а затем, высунув язычок, облизывать шершавую кожицу, ощущая им тяжесть яичек, приподнимаемых снизу. Саша застонал от удовольствия, приподнял одной рукой вертикально член, а другой, схватив меня за голову, вдавил мое лицо в свой пах. «Лижи яйца, сучка!» Но я и без приказания стал стремительно вылизывать все, куда доставал мой язык. «Как ох... но! Сильней лижи!» Саша, придавив меня еще вниз, насел своей промежностью на мое лицо, слегка сдавливая голову ногами. Мой язык облизывал мошонку, нежную кожицу ниже нее, верхнюю часть внутренней поверхности бедер. Я попытался достать до ануса, но язык не смог раздвинуть напряженные половинки, только слегка приближаясь к заветному отверстию.
Однако Саша явно хотел ощутить мой язык в своей попе, поэтому он скомандовав: «Откинься назад!» за волосы потянул меня. Я откинулся назад, уперся руками в пол и сильно запрокинул голову. И в тот же миг Саша, перешагнув через меня, сел на мой рот. Шею заломило от надавившей тяжести, когда его попка накрыла мое лицо. Я не удержался и упал на спину, раскорячившись на полу, как цыпленок табака. «Ах, шлюшка, хочет лежа! Ну, тогда высунь язычок посильней!» — Сашина промежность нависла над моим лицом. Он присел на корточках так, что его дырочка оказалась на расстоянии нескольких сантиметров над моими губами. Она вздрагивала и манила меня. Мне захотелось вжаться в нее, но я лишь слегка коснулся языком гладкой нежной кожицы ануса. Он вздрогнул и слегка сжался. Я снова провел вокруг ямки, и снова сжатие. После нескольких раз я не выдержал и надавил кончиком языка. Анус сжался, словно втягивая язык. Не смея отказаться от такого приглашения, я, стремительно прижавшись губами, всунул свой язычок внутрь.
Саша застонал: «О-о-о-о! Кайф! Глубже!» Я постарался, приподняв голову, засунуть язык как можно глубже, но Саше этого показалось мало, и он, придавив всем своим весом мою голову к полу, вдавил свое очко в мой рот. Мой язык впорхнул в его попу и затрепетал там сдавливаемый мышцами сфинктера. Навалившийся вес, язык, вылизывающий попу, и сама довлеющая унизительностью надо мной обстановка возбудили меня, и я захотел, полностью растворившись в желании подчинения, превратиться в язык и вылизывать эту чудную попку изнутри до бесконечности. Я чувствовал, как Саша, ерзая на моем лице, все сильней и сильней вдавливает мое лицо внутрь, и всовывал язык все глубже и глубже. Саша стонал не переставая: «Как обалденно! Классно лижешь! Глубже, шалава, суй свой поганый язык!» Мне захотелось сделать для него больше, и я, обхватив Сашины бока, еще сильней прижал его попку. Промежность придавила мое лицо и начало двигаться по нему. Нос тыкался в яички, но вскоре слегка прижав его, на него оделось влажноватое и слегка приоткрывшееся очко.
Я попытался вставить его еще глубже, но от давления косточки на переносицу стало больно и я, замотав головой, пододвинул Сашину попку назад на рот, всунув язык на всю длину. Однако, после нескольких качков на моем языке, попка двинулась дольше, размазывая слюну по подбородку, и вот уже на моих губах прохладная шершавая кожа мошонки. После того, как язычок облизал ее кожицу и все прилегающие области, Саша слегка привстал и, глядя вниз на мое измазанное слюнями лицо, сказал: «А теперь, блядина, пососи мне яйца, у тебя это классно получается, но только очень нежно и осторожно!» Я, широко раскрыв рот, начал медленно губами втягивать одно яичко, облизывая его по шершавой кожице. Второе призывно лежало на моих приоткрытых губах, просясь тоже внутрь. Но два яйца у меня во рту бы не поместились, так как даже одно почти полностью занимало рот, оставляя только место для
