движения головы, до середины члена. Саша вздохнул еще глубже... «О, как там ты приятно делаешь! Полижи там еще, Вовочка!» Он задрал ноги, разводя их в стороны, и направил мое лицо куда-то ниже мошонки. Ниже мошонки я почувствовал абсолютно гладкую кожицу без волосиков, которая так приятно ощущалась языком. Я стал ее облизывать, но Саша продолжал давить меня вниз, о вот когда мой вращающийся язык наткнулся ниже на сморщенную кожицу, его стон пояснил, куда он меня направлял. Я понял, что только что лизнул его «очко». Мысль, что я теперь «жополиз», внезапно не напугала, а возбудила меня. «Пусть для других это ругательство, но для Саши я буду жополизом, тем более ничего неприятного я не чувствую», подумал я и стал кончиком языка обрабатывать ... этот сморщенный пятачок, который вздрагивал под моим языком. Особенно сильно он сжимался, когда я слегка придавливал в самой его середине. Я начал пристальней касаться языком небольшого углубления в середине. Саша задрожал всем телом, и его руки с силой вдавили мое лицо в свое тело. При этом мой язык, преодолев легкое сопротивление, проник в глубину. «Я влез в очко без мыла, да еще и языком!» подумалось мне с юмором и это развеселило меня, и мне стало вдруг так хорошо и приятно, словно что-то, освободившее мое сознание, сняло последнее ограничения и табу. Я понял, что я теперь смогу сделать все, что Саша меня попросит, как я ему и обещал. Я принялся с усердием, до боли в языке, вылизывать его сфинктер, периодически погружая язык на всю длину. Мышцы сфинктера вокруг языка сжимались, когда я погружал его, и расслаблялись, когда мой язык выходил наружу, щекоча самым кончиком приоткрывшееся отверстие. «О, Вовочка, так здорово, ты такой молодец! У тебя такой нежный язычок!» Саша отстранил слегка мою голову, опустил ноги и прижал мое лицо к основанию члена. Облизывая все, что попадалось под язык, я, подчиняясь направлению, придаваемому Сашиными руками, начал подниматься по стволу члена. И вот мой язык нащупал тонкую натянутую кожу уздечки. Саша вздрогнул, и я усилил частоту движения языка по этой чувствительной кожице. Саша застонал и потянул мою голову еще выше. Язык начал обхаживать бархатную кожицу головки. Я дошел до самой верхней части члена, и, чтобы не пропустить ни одного квадратного миллиметра этой приятной шелковистости, я приподнял голову, преодолевая настойчивость Сашиных рук, просунул руку снизу, погладив по дороге милые шарики, взявшись за основание, и приподнял от живота этот горячий и трепещущий в моей руке орган. Прямо на меня смотрели миниатюрные влажные красные губки, окаймлявшие приоткрывшееся отверстие канала. Я приблизил губы и поцеловал их, ощутив необычный солоновато-терпкий вкус жидкости, выделявшейся из глубины. Он был приятен, и я начал кончиком языка размазывать его по головке, доставая, на сколько это было возможно, новые порции из канала. При этом сама головка начала входить мне в рот, раздвигая губы. Чтобы не зацепить зубами нежную кожицу, я раскрыл рот пошире, и в этот момент, сминая мой язык, головка ворвалась внутрь, заполняя рот и устремляясь к горлу. Чтобы остановить это движения я с силой сомкнул губы и уперся языком. Головка замедлилась, но продолжала двигаться. Достигнув горла, она начала давить на гланды, которые начали судорожно сжиматься в рвотном позыве. Я слегка отстранил свою голову, но Саша приподняв таз, снова одел мой рот полностью на свой член. Я начал дергаться, вырываясь, но Саша, не замечая моих судорожных движений, продолжал буквально натягивать мое горло на свой член. Слезы хлынули у меня из глаз, когда, разведя гланды и перекрывая горло, головка вошла в мое горло. Казалось, что головка входит в мои мозги. Я стал дергаться, пытаясь вытащить этого монстра из своего рта и вдохнуть хотя бы глоточек воздуха. Спазмы горла достигали такой частоты, что заломило в висках. И тут, сквозь шум заложенных ушей, я услышал
