волос, сунутая туда ... до половины.
Сэма затопил синюшный холод, кислый, как блевотина.
Он не знал, что помогло ему не скопытиться, сберечь власть над своим телом — и вместе с Лайзой снять Джузи с крюков, стараясь не надорвать алые лохмотья ее грудей.
Скорая приехала через семь минут, и, когда Джузи погрузили в карету, Сэм позволил себе роскошь отключиться, свалившись в лужу натекшей крови.
***
Им снова повезло: еще немного — и дело кончилось бы, по словам врачей, гангреной и столбняком. Температура держалась сутки и спала ко второму утру. Обошлось без ампутации, и Джузи отделалась жуткими дырами в грудях, зиявшими, как вдавленные, разжеванные соски свиноматки. Месяц спустя они заросли, набухнув синими рубцами. О грудном кормлении, ясное дело, пришлось забыть, и Питеру пришлось перейти на смеси.
Лысая, искалеченная Джузи тонула в черной депрессии. Все свою пытку она пережила в сознании, не отключаясь до самого наркоза. Сэм старался веселить ее, как мог, но Джузи почти все время плакала:
— И что, теперь ты будешь меня такую любить? Лысую, с дырявыми сиськами? Это самое ценное, что во вне было — волосы и сиськи!... — причитала она. Сэм утешал ее, отметив про себя долгожданное «ты» (вместо обычного «они»). Очень скоро ему пришла в голову странная идея:
— Джузи, — заявился он к ней однажды с цветами, — Джузи! А знаешь что? Выходи за меня замуж. Я тебе предлагаю... это... ну, как говорится...
Джузи смотрела на него, как на пришельца, — а потом истерически хохотала. Сэм присоединился к ней, радуясь тому, что глаза ее высохли, как по волшебству:
— Вот уж никогда не думала... — говорила она, насмеявшись. — Хотя нет, вру: думала. В детстве думала, когда девкой была, и... и недавно. Ну ты и даешь, Сэмми!..
Несмотря на ее смех и на жуткую финансовую жопу, в которой они очутились, эта идея явно пришлась ей по вкусу, и с тех пор она больше не ревела.
... На свадьбе были родители Сэма, простившие блудного сына ради такого дела.
Джузи, измученная, бледная, с короткими волосами, но чертовски эффектная в белом платье, была торжественно одобрена ими, и старая мамаша Дэджер перебралась в Куинс — опекать Питера.
Наступило нечто вроде семейной идиллии, о которой Сэм никогда не думал и не мечтал.
Она длилась месяц или два, уступив место будням, мелькающим бесконечной вереницей — из ниоткуда в никуда. Время мерялось Питером: сегодня он заговорил, завтра, казалось, пошел в садик, послезавтра — в школу... Джузи окончила те же курсы, что и Сэм, и вскоре работала в том же офисе. Их фирма пробилась наверх, и офис переехал в Twin Towers, в один из двух новеньких, недавно отстроенных небоскребов.
Каждое утро мистер и миссис Дэджер поднимались на 76-й этаж, и каждое утро Джузи картинно ойкала, подходя к окну, которое начиналось с самого пола. Работать вместе оказалось чертовски приятно, а с некоторых пор даже и азартно: Джузи поспорила с Сэмом, что обгонит его в карьере за полгода. Проигравший должен был раздеться догола в Центральном парке:
— Слушай, — говорил ей Сэм, стягивая трусы под острыми взглядами прохожих, — а ведь мы, кажется, за всю жизнь умудрились ни разу не поссориться? Так или нет?
— Вроде... вроде так, — неуверенно сказала Джузи, отнимая камеру от лица. — А ты мне баки не забивай! Позируй как следует!
***
11 сентября 2001 года они были на своей работе в Twin Towers.
Никто не знает, как они погибли: упали с 76-го этажа, прожарились заживо или распылились взрывом на клетки и пар.
Питеру было 18 лет. Мэрия взяла его под свою опеку, как и всех родственников погибших и пропавших, и он не испытывал нужды.
Его частенько навещали соседи Сэма и Джузи, бывшие и нынешние, приносили ему всякие разности — а потом собирались с бабушками-дедушками, вспоминая покойников:
— Эх, — вздыхали дамы. — Всю жизнь душа в душу... Теперь таких не делают. Такая любовь была только тогда, в старые добрые времена. А
