секс — лишь тогда, когда в нём есть мужчина и женщина, а остальное — так, «баловство всё это», но всё-таки то, как ласкают друг друга две девушки — стоящее зрелище. Как мужчины ни старайтесь, а такой нежности своим любимым нам не дать. Потому что не дано...
А Марина тем временем, повернув Наташу ко мне лицом (а точнее — грудью, потому что именно к этим «холмам блаженства» прилип мой взгляд), уселась с ней рядом, так, что моему взору предстали (О коварные соблазнительницы! Я ведь вам же обещал сидеть смирно!) два пары колен, двое бедер, две талии... а дальше я и описывать ... не могу — подхватила ладонями левую наташину грудь и склонилась над ней, закрыв своим « трансформаторного цвета» колоколом волос то, что она там делала. Видимо, что-то весьма приятное, потому что Наташа откинула голову, прикрыла глаза, и по торчащей сквозь волосы правой груди я видел, как она задышала. Продолжалось это достаточно долго, чтобы я мог пару раз сойти с ума, но всё-таки завершилось — Наташа перехватила инициативу, легла на бок позади Маринки и потянула её к себе. Маринка послушно положила голову Наташе на грудь, они снова поцеловались, и Маринка перекатилась на живот, оказавшись при этом лицом над животом Наташи. Наташа спорить не стала, вытянула ноги и согнула в колене правую, ту, что дальше от меня. Опять «медная грива» скрыла сам процесс, но два распростёртых буквально у моих ног женских тела и сами по себе манили неудержимо. Я вцепился в подлокотники, чтобы немедленно не вскочить. Узкая, плавно двигающаяся Маринкина спина переходила в аккуратную попку, словно специально выделяющуюся более светлым на фоне загара, а дальше — точёные ноги с округлыми выпуклостями икр и бедренных мышц. Наташа начала вздрагивать, руки её, до того ласкавшие маринкино плечо и спину, потянулись в сторону, кисти напряглись, выгибаясь, потом пальцы попытались вцепиться в ковёр. Видимо, её предельное возбуждение передалось Маринке, а может, сам процесс доставлял ей такое же удовольствие, но она тоже начала двигать тазом, словно умащиваясь поудобнее на ковре. Ноги её чуть раздвинулись, приоткрывая вход. Больше сидеть я не мог, я поднялся как можно тише, опустился над Маринкой и начал восхождение языком к её влажным тайнам. Протестовать у неё не было ни сил, ни, похоже, желания, и от подколенных впадинок я быстро добрался до упругих половинок, чуть растолкал в стороны ноги и дотянулся языком до нужного места. Тут мой хитрый маневр обнаружила Наташа.
— Ну вот... Куда тебя понесло? Что ж мужики нетерпеливые стали...
— А я пока что терплю — на секунду прервался я — и вообще, считай меня подружкой... пока...
— Не, я не согласная — вмешалась в разговор и Марина. Каждый на своём месте хорош, подружке подружкино, а дружку — дружково — и снова занялась Наташей.
Однако несмотря не кажущееся «как ни в чём не бывало», она начала так подталкивать попкой, что продолжать в прежнем духе стало вполне невозможно. Поэтому я изменил диспозицию, переместившись на метр вперёд, присел над так долго дразнившей меня попкой, опустился на четвереньки и начал добывать «дружку дружково», забираясь в Маринку уже не второпях, как в прошлый раз, а по-настоящему.
— У — сказала Маринка — это да... А то... подружка... о-о-о-й... Наташ, я больше не могу... Считай, что этот варвар меня... угнал в рабство... ты со мной пойдёшь... а-а-а-х... в га-рем?
Наташа выползла из-под нас, описала круг и в свою очередь «зашла с задней полу-сферы» положив ладони мне на поясницу
— А может, это мы его в гарем?
— Не... не отдам... где мы ещё такого варвара найдём?
— Так хоть поделись.
— Не могу... Не идёт — припомнила известную хохму про медведя Маринка
— А ты спрашивала?
Я на медведя и не похож совсем, я тут вообще... вроде буриданова барана... или осла — кто там выбрать-то
