— беззаботно продолжил Вован, — Ты ссышь, она в себе держит... Удобно!
— Удобно, — эгоистически согласился я, — Но не по-людски как-то...
— А что тут у нас вообще по-людски делается? Все через жопу! Михалыч, ты не отвлекайся, секи фишку... Видишь, он бубну сносит!
Какое-то время мы молча метали карты. Кто-то закурил:
— А еще ты мне туда всю пепельницу вытряхнул! — глядя в пустоту, сказала вдруг Жанна.
Я оторопело взглянул на ее братца.
— Ну и вытряхнул, подумаешь! — не стал отпираться Вован, — Все равно выносить пора было! Я и решил проверить, проскочат бычки или в шланге застрянут? Он же гофрированный:
— И как результат?
— Проскочили! Последний бычок, помню, прямо изо рта туда выплюнул. Еще горящий. Так у нее аж из жопы зашипело!
Меня передернуло.
— А потом ты втихаря к шлангу прикрутил маску и мне на голову ее натянул! — все тем же бесцветным голосом продолжила Жанна.
— Подумаешь, уж и пошутить нельзя!
— Ага, это тебе шутки! А я чуть не задохнулась во всем этом дерьме:
О, господи! Меня сейчас вырвет:
— Жанночка, золотце, я тебе, конечно, сочувствую, но: Вам не кажется, ребята, что пора сменить тему?
Девушка потупила очи.
— Вот я и говорю, — подытожил довольный произведенным эффектом Вова, — С ее блядства все равно никому никакого навару, а так и нам польза, и ей!
— Господи! Ей-то какая польза от всего этого?
— Ты про уринотерапию слышал? Ну, а потом в нашем ссанье спирту, наверное, не меньше, чем в пиве. Так что она, небось, тоже балдеет!
— Тебе бы так балдеть! — обиженно морщится Жанна.
— А ты лучше помалкивай, чмо парашное! Думаешь, Михалыч, она тут с нами сильно утомляется? Хрена лысого! Сейчас вот доиграем, она сходит, просрется, морду подмажет, сиськи выкатит и опять на блядки побежит... Интересно, с кем сегодня?
— Да вот хоть с ним! — бесстыдно прильнула ко мне Жанна, — А что? Симпатичный...
— На хрен ты нашему Михалычу усралась! — презрительно бросил Вован, но в глазах у него мелькнул огонек беспокойства.
— Нет, ну почему... — пробормотал я, — Жанна очень даже ничего!
Она и впрямь не успела еще подурнеть от своего образа жизни настолько, чтобы окончательно потерять в моих глазах всякую привлекательность...
— Вот видишь, Вова! — назидательно заметила Жанна, — Я ему нравлюсь! Правда, Сережа?
Хамить дамам, какими бы они не были, с детства не приучен. Пришлось кивнуть. Наградой мне был трогательный поцелуй в щечку.
— Вот! А ты говоришь...
Внезапно мне снова захотелось отлить.
— Жанна, ты извини, но...
Она поняла все с полуслова и тотчас нырнула за шкаф. Я пошел за ней.
— Погоди, — придержал меня за рукав Вова, — Там надо кое-какую подготовку провести...
— Иди, Сережа, иди! — пропела из-за шкафа Жанна, — Не волнуйся, Вовик, он сам справится!
— Ну, как хочешь...
Обогнув шкаф, я шагнул к девушке. Она без лишних слов вручила мне конец шланга висящей на гвозде клизмы и принялась снимать трусы. Я с недоумением осмотрел шланг, и он показался мне каким-то странным. Во-первых, на нем не было наконечника, который следовало бы засовывать в задницу, а во-вторых, сантиметрах в пятнадцати от его конца на нем красовался огромный желвак из синей изоленты, размером чуть ли не с куриное яйцо. Откуда он тут вдруг взялся?!
— Жанна, а где же наконечник? И что это еще за набалдашник из изоленты? Его тут раньше не было...
Девушка печально улыбнулась.
— Без наконечника быстрее льется, — проворковала она, задирая повыше подол халата, — А эта штука... она и раньше была.
Только внутри, понимаешь? Это Вовчик специально сделал, чтобы из меня саки обратно не выливались...
— Так эту толстую балду
