палач резко встаёт со скамейки и с силой ударяет его ногой в живот, пытаясь вложить в это дело как можно больше сил, может и на самом деле станет меньше падали и всякого дерьма.
От такой неожиданности Сиплый падает на колени, и стоит на них, схватившись за живот. Теперь уже его собачья кровь не сочилась, она просто хлестала изо рта, а не повалился на землю он потому, что всё таки имеет какой-то разум, он успел уже понять всё ему сказанное и не стал пачкать землю. Так он и продолжал стоять на коленях, схватившись руками за своё брюхо и жадно хватая своей пастью воздух, пропитанный царящей несправедливостью, от избиения у него в ушах стало появляться эхо, голос избивавшего двоился, отчего Сиплому казалось, что их уже двое, двое садистов-палачей. Они смеялись ему в глаза, грустные и темнеющие от упадка сил, и плевали в лицо.
Вдруг заговорила девушка палача:
— Дима, хватит, не надо здесь, а не дай Бог этот выродок действительно возьмёт и сдохнет, а тут же всё таки люди, не хорошо, что подумают. Там же есть место потише, за гаражами, туда редко кто ходит, можешь делать с ним что хочешь, и никто тебе не помешает и не запретит этого. Солнце моё, давай я тебя поцелую, мой герой. Вот так.
А теперь пошли туда.
Палач поднял с земли железный прут и с размаху ударил по Сиплому плечу, отчего тот сильно подался вперёд, от падения его спасли подставленные во время руки.
— Вот так и стой на всех своих четырёх лапах, быстро за гаражи, на четвереньках, понял, нет, как собака, на четвереньках ползи, чмо ебливое, — орал и требовал палач.
И Сиплый пополз, подгоняемый сзади тяжёлыми пинками палача и весёлым смехом его девушки, радостной за то, что он ведёт его туда, куда она ему сказала, от этой мысли ей было приятно, чувствовалось какое-то величие и полное подчинение.
— Стой здесь, сучара, — крикнул палач и нанёс удар прутом по спине Сиплого, очего тот смешно и беззаботно распластался на земле, весело вытяныв руки впереди себя.
Он лежал на земле, словно в девственном лесу, вокруг него тоже была трава, только сейчас он смотрел не на чёрное солнце, а на красную землю.
— Пусть он палочку принесёт, — с жалким видом требовала девушка.
Палач пнул его ногой в рёбра, отчего Сиплый на мгновение как-бы взлетел, а потом снова приземлился, затем палач закричал:
— Слышал, что люди хотят, сейчас я буду тебе палку кидать, а ты, уёбок, будешь мне её приносить, понял, нет?
Сиплый не мог уже ничего ответить, или просто не хотел, и он кивнул своей избитой головой. Палач даже удивился его сообразительности, размахнулся и кинул свой железный прут, упавший в грязную дождевую лужу.
— Чтоб как собака взял, пастью, и живо сюда на корячках припрёшься, и попробуй только убежать! Ну, Сиплый, давай, принесу палку, ну молодец, молодец, пошёл!
Сиплый пополз как собака, когда он подошёл к той луже, в которой где-то лежала палка, он сначала боязно потрогал лапой воду, и как он и ожидал, она оказалась холодной, он осторожно ступил в леденящую бездну и принялся долго возиться в этой луже, в поисках трофея, собачьего обоняния ведь у него всё равно не было, и он долго нарезал круги, пока не упёрся лапами во что-то твёрдое, сразу сообразил, что это ему и надо принести хозяину, постарался как можно больше не дышать, и опустил голову в лужу за добычей.
Воды в луже было около 20 сантиметров, но своим собачьим умом он чувствовал, что палка находится у него прямо под лапами. Ударившись мордой о холодное дно он открыл свою пасть, схватил зубами железный предмет и как стрела, но только на корячках, выскочи из лужи. В его хавальник успело набежать много холодной воды, он положил возле себя палку и начал кашлять, как всю жизнь курящий человек, так он старался избавиться из своих лёгких от лишнего количества влаги. И тут его позвали, он заново схватил зубами палку и побежал на зов:
