Внезапно Оля начала коротко вскрикивать тонким голосом, ее бедра пришли в движение, голова заметалась по постели, запрокинутые руки вцепились в простыню — и Георгий, добитый всем этим, бурно и с громким криком кончил. Двигаясь какое-то время по инерции внутри нее, он чувствовал, что жена остается напряженной. Наконец, остановившись, он приподнялся на локтях и заглянул ей в глаза.
— Ну что, котенок, ты все еще никакая? — спросил, целуя ее.
— Ах ты зараза, — улыбаясь, произнесла жена. — Ты меня все-таки завел, а кончить не
дал успеть.
— Ничего, это мы сейчас исправим, — и он двинулся с поцелуями в обратный путь, теперь постепенно сползая по ее телу сверху вниз.
Добравшись наконец до основания по-прежнему раскинутых ног, он начал целовать ее набухшие губки. И ее лобок, и ее половые губы всегда приводили его в восторг своими выпуклыми формами. «Смотри, моя писечка опять обиделась, вон как губки надула!», — любила говорить Ольга, бесстыдно демонстрируя ему свое богатство к месту и не к месту. А он и рад был просить прощения у «писечки», и тут же присасывался к ней поцелуем, вовремя и не вовремя. Вот и сейчас, перемежая поцелуи и щекотание языком, он как бы просил прощения за то, что она не успела вместе с ним испытать наслаждение. Слегка посасывая клитор, он беспокоил его легкими прикосновениями языка, стараясь прикасаться к нему со всех сторон. Ольгино дыхание уже сменилось на более шумное, одной рукой она гладила по голове мужа, время от времени надавливая немного на затылок, стараясь притиснуть его язык и губы сильнее к своим прелестям, другой рукой теребила сосок груди. У Георгия от неудобно задранной головы начала затекать шея, но он мужественно терпел, быстро-быстро работая языком в окончательно размякшем влагалище, чувствуя вкус коктейля, образованного Ольгиными соками и своей спермой. Впрочем, долго мучаться ему не пришлось. Заахав тоненьким голоском, супруга начала кончать, уже двумя руками прижимая к своей промежности его голову. Судорожные подергивания постепенно становились все реже, и наконец, дернувшись последний раз, она замерла, полностью «расслаблятая».
Уложившись рядом с женой, Георгий прижался к ее теплому бочку, разместив свою правую руку ей между ног, и начал тихо поглаживать покрасневшие половые губки, приговаривая... «Тише, моя киска, тише, успокойся, расслабься, моя мягкая!», время от времени заныривая сразу двумя пальцами внутрь, и не забывая задевать клитор. Ольга, только что лежавшая совершенно неподвижно, тут же начала проявлять признаки жизни.
— Издеваешься, да? Как это я от такого могу успокоиться?
— А ты постарайся расслабиться, и не обращай внимания на то, что я с тобой делаю, —
Георгий, поцеловав жену, продолжал свой коварный якобы расслабляющий массаж. Она, почувствовав, как его вставший член уперся ей в бедро, взяла его в ладонь и попыталась дрочить, но ей было неудобно, и, оставив эти попытки, просто сжимала его пальцами. А рука мужа уже полностью переместились в область клитора, постепенно, помаленьку увеличивая темп и нажим. Ловя подушечками пальцев постоянно ускользающую пуговку клитора, Георгий делал ими круговые движения, стараясь зацепить эту горошинку со всех сторон. Иногда пальцы ныряли ниже, там, где было помокрее, и с новой порцией смазки тут же возвращались назад. Да уж, не хватало еще натереть клитор. Надо поаккуратнее.
Вообще, самое прекрасное зрелище на свете, это когда смотришь на женщину, озабоченную только своим оргазмом. И когда этому занятию ничего не мешает, в том числе и твои собственные телодвижения. Да и сложно все-таки, наверно, полностью ей расслабиться с членом внутри — ее наверняка заботит и то, чтобы партнеру было тоже хорошо. А при куннилингусе лица ее не видно, ракурс не тот. Сейчас же, приобняв супругу за шею левой рукой, и вовсю, но аккуратно и
