смеялись, но смотрели прямо и
решительно.
— Ну-ну, ловлю на слове, — и он направился в ванну. Выходя из комнаты, не удержался и обернулся. Восхитительно. Просто произведение искусства. И название ему — «Любимая на ложе любви». «Что-то я в романтизм чересчур ударился», — подумал Георгий про себя, а вслух произнес нарочито мрачным голосом... — Я вернусь!
В ванной, быстренько обмываясь, и ежесекундно поддрачивая вовсю стоящий член, он решил — сегодня. Сегодня он ее соблазнит на измену или групповушку. Еще почти целый день впереди, и, кстати, целый вечер, и целая ночь... И еще две недели! Курортных недели! Да за это время через нее можно целый табун мужиков пропустить! И, между прочим, можно будет попробовать заснять это на фото. Или видео...
В какую-то секунду он понял, что в своих планах зашел слишком далеко — член вдруг, и так до боли напряженный, напрягся еще сильнее — и Георгий почувствовал, что не сможет удержаться. И, чтобы не потерять и частицу кайфа, заработал еще активнее рукой, быстро скользя крепко сжатой ладонью вдоль всего фаллоса, буквально долбя себя по яйцам. Через мгновение, не удержавшись от громкого стона, он кончил, испустив длиннющую струю спермы на кафельную плитку, а потом еще несколько, с небольшими интервалами, и покороче.
«Вот это да!» — только и смог подумать. Через несколько секунд появилось чувство неловкости, небольшое, правда. Ведь Ольга наверняка все слышала. Хотя уж чего-чего, но это дело они с ней практиковали без стеснения. Дрочили и кончали, не скрывая, как в одиночку, так и друг перед другом. Незакомплексованные, так сказать, личности.
— Так-так, а мы все тут слышали! — встретила его Оля, ухмыляясь, когда он, обмотанный вокруг бедер полотенцем, вышел из ванны. — А ну-ка подойди сюда!
Взявшись за конец полотенца, она потянула — и через секунду Георгий стоял перед ней совершенно голый. Схватив висящий конец (уже его собственный, а не полотенца), она подергала его, приговаривая... — Вот тебе, сукин сын, вот тебе, будешь знать, как без меня играться! — И, уже выходя из комнаты, обернулась... — Чтобы к моему приходу был в форме!
Валяясь на постели, причем не вдоль, а поперек, Георгий опять начал фантазировать — а сколько же народу одновременно вместит такая кровать? Троих совершенно свободно, с запасом, да и четверым здесь не особо тесно будет. Из ванны между тем начали раздаваться весьма знакомые звуки. Ба, да она и дверь даже не прикрыла! Это что, приглашение на подглядывание? Ну, если дама просит...
Поднявшись с постели, Георгий бесшумно подкрался к ванной. Из приоткрытой двери все отчетливее, все чаще, перекрывая шум воды, слышались слабые стоны-вскрики. Осторожно просунув голову между косяком и дверью, он заглянул внутрь. Ольга, раскинув ноги и задрав их на стенки ванны, подставляла свой лобок и все, что ниже, прямо под струю, хлещущую из-под крана. Глаза ее были закрыты, дыхание частое и прерывистое, переходящее в стоны, все выше и выше, по нарастающей. Вдруг она замолчала, еще сильнее выгнулась вверх, буквально становясь на мостик, и из нее, из самых-самых половых губок, пухлых, нежных и красных, ударила струя.
Георгия всегда поражала ее способность так кончать — с таким количеством жидкости. Если в момент ее оргазма его член был в ней, а точнее — в ее влагалище, то этого хотя и не было видно, как сейчас, но ощущалось очень ощутимо — член начинал скользить как по маслу, хотя и давление мышц влагалища здорово возрастало. Это всегда вызывало у них (у члена с Георгием) такой дикий восторг, что обычно вскоре к этой жидкости присоединялась другая, более белая и более густая.
Ольга между тем, кончив, оставалась в прежней позе, и снова начинала постанывать. Член Георгия от такого представления уже давно торчал, и рука его вновь двигалась, занимаясь знакомой работой. «Нет уж, если она тут
