У меня есть двоюродный брат. Мы с ним ровесники. В детстве мы были не слишком дружны, виделись редко, — только на каких-то семейных сборищах. Будучи же подростками, не общались вовсе. Потом я уехала в другой город, где прожила у родственников два года. От них я привезла для брата «передачку», и это был повод для встречи. Тогда нам было лет по 18, кажется... Я позвонила ему, у него как раз сидели в гостях друзья, ни одной девчонки... но он пригласил меня придти на эту вечеринку. Я согласилась. Мы пили пиво, вино... без разбору, как можно делать в этом возрасте, не опасаясь головной боли. Играла какая-то музыка, уже не помню, что было модно тогда. Кассетные магнитофоны, конечно, не были редкостью, но присутствовали не в каждом доме. У моего брата был. В комнате был приглушенный свет, несмотря на то, что других девчонок, кроме меня не было, и создавать атмосферу интима не было необходимости. Вдруг мой брат предложил мне потанцевать. До этого мы уже немножко выпили, были разгоряченными, я кокетничала и флиртовала как с его друзьями, так и с ним самим. Созданию у меня игривого настроения способствовало и то, что я ведь его почти что не знала, он для меня был практически незнакомым парнем. Очень симпатичным парнем, кстати. Он и раньше не был тощим сутулым подростком, а за те пару лет, что мы не виделись, вообще сильно возмужал, выглядел постарше своего возраста, в общем, я нашла его очень приятным, хотя в то время сверстники меня не очень привлекали.
Мы танцевали, о чем-то болтали, хихикали, он шутя прижимал меня к себе, я отвечала тем же, — словом, флирт продолжался. Его друзья были заняты пивом, обсуждением футбола и какой-то Лены, которая... В общем, обычный треп.
В магнитофоне стояла кассета, на которой были сплошняком медленные композиции, и мы танцевали уже, кажется, подряд под третью. Я чувствовала легкое возбуждение — и от выпитого, и от того, что меня прижимает к себе симпатичный парень, и еще сильнее от того, что это мой брат. Он, кажется, испытывал то же самое. Постепенно мы стали все меньше хихикать и разговаривать, а он обнимал меня все крепче. На мне были джинсы и какая-то короткая кофточка, это я помню потому, что в один момент его пальцы вдруг скользнули мне под нее, легли на впадинку на моей спине и начали ее тихонечко, аккуратно поглаживать. Я обнимала его за плечи, прижимаясь щекой к его шее, вдыхала его запах и начинала понимать, что происходящее уже мало напоминает шутку. Я чувствовала, как мне в живот упирается нечто твердое, понимала, что он тоже завелся...
Наконец, настал уже такой момент, когда продолжать это становилось неприличным, его друзья могли обратить на нас внимание... Мы оторвались друг от друга, подсели к ним, выпили еще немножко, оба были не в меру разговорчивы — как часто бывает от смущения. Время было уже вечернее, и я собралась домой. Его друзья не собирались расходиться (родителей его не было дома, и они настроены были на продолжение пивной вечеринки), а вопрос о моем провожании или, тем более, ночевке, не поднялся. Я сказала, что благополучно доберусь сама, мы чмокнули друг друга на прощанье и я ушла.
Нет, я не чувствовала какого-то особого разочарования, страшного волнения, но... Думаю, если бы его друзья вдруг покинули нас, мы на этом могли не остановиться. Сложно сказать...
Прошло года три, за это время мы часто встречались, ходили вместе куда-то, — всегда с кем-то еще, и ситуация не повторялась. Но воспоминание о ней осталось, по крайней мере у меня.
Настал канун Нового года. Я в то время поссорилась со своим парнем, а потому в ту компанию не пошла из принципа, а в другую — по причине мрачного настроения. Осталась дома с родителями. К ним пришли друзья, собралась большая компания. Мне было скучновато... Вдруг звонит мой брат — поздравить моих родителей с Новым годом и передать поздравления мне. Его удивило, когда мама сообщила, что я дома, и
