захочет от меня получить сами знаете что.
Протянув мне тампон, она засмеялась и подтвердила мои опасения:
— Единственное условие — мне придется обслуживать их так каждый вечер. Сперма у них, конечно, гораздо вкуснее чем у твоего отца, если станешь опять самим собой, то будет возможность сравнить.
Грубо засунув в меня тампон, маман ущипнула меня за грудь и отошла в сторону. Расстегнув брюки, она вытащила наружу член, ранее принадлежавший мне, в моей мужской ипостаси, и осведомилась:
— Как насчет небольшой практики? В конце концов, не так уж часто у парня появляется возможность пососать свой собственный член.
Сочетание жутких обстоятельств, стыда, чувства вины и разбушевавшихся женских гормонов было чересчур для меня. Полностью сломленный, стеная, я сполз с унитаза, с ужасом думая о том, что мне придется провести еще один день в теле матери, и о том, что ждет меня, если я снова стану самим собой. Ее руки обвились вокруг меня, а я отчаянно двигал головой взад-вперед, и мне было глубоко плевать, что кто-нибудь нас увидит.
Мать с улыбкой застегнула джинсы и пошла к дверям. Проходя через спальню, она обернулась и бросила мне:
— Когда надоест себя жалеть, может, простирнешь простыни. Знаешь, кровь очень быстро впитывается.
Рассмеявшись, маман ушла, оставив меня с кошмаром, который, похоже, уже никогда не кончится...
Часть 2
— Увидимся позже, милая!
Зажмурив глаза, я сунул голову под душ. Я не мог ответить ему, просто не мог. После всего, что мне пришлось вынести прошлой ночью по его милости, я, вообще, не хотел его больше видеть.
— Э-эй!
Я вздрогнул, попятился назад и едва не поскользнулся на упавшем мыле.
— Сукин сын! — заорал я на него. — Иди в жопу!
Смущенный, отец спросил:
— Деб, в чем дело? Что-то не так?
Ха! Что-то не так? Это еще мягко сказано! Но главная беда — я не могу ему ничего объяснить. Отец или не поверит мне или решит, что его благоверная спятила, и сдаст меня в психушку.
— Нет, все в порядке, — солгал я, силой заставив себя говорить как можно более спокойно. — Я задумалась, а ты немного напугал меня.
Он недоверчиво осведомился:
— Уверена, что все нормально?
— Да, спасибо, — отойдя от стены, я стал намыливать свои длинные каштановые волосы, надеясь, что он клюнет.
Однако отец и не собирался уходить, тогда я выдавил улыбку и сказал ему:
— Давай, дорогой, иди, радуйся жизни. Ты, вроде, говорил, что собираешься порыбачить с недельку.
Отец осклабился:
— Ага. Тед говорит, что в это время года офигительно клюет. Ой, как мы оторвемся.
Вдруг его голос стал более серьезным:
— Слушая, а с тобой точно все в порядке? В смысле, коли с тобой что случилось, то я обязан быть рядом...
— Не бери в голову, — ответил я прочувственным тоном. — Я в порядке. Просто у меня сейчас критические дни.
— Все, дальше не надо, — отец вскинул руки в притворном ужасе, отступая назад. — Пока, дорогуша. Я тебе позвоню.
— Пока, пока, — услышав, как захлопнулась дверь ванной, я сполз на пол. Так я сидел, обняв колени, мечтая, что вода смоет стыд и горечь последних недель и, желая, чтобы меня ошпарило так, чтобы я забыл в какой ад превратилась моя жизнь.
Меньше двух месяцев назад я был студентом на последнем курсе с неплохой работой. Нельзя сказать, что все было так уж прекрасно, но ведь могло бы быть и хуже. Я ненавидел жить с семьей, особенно с матерью, но уехать от них я мог только через год, когда полностью выплачу ссуду на обучение. И вот тогда-то это случилось.
Мы с мамой поцапались — обычная ссора и наговорили друг другу гадостей. Большое дело? Еще какое большое! Каким-то образом — не знаю, как и почему — на следующее утро мы проснулись и обнаружили, что во время сна поменялись телами. Внезапно, я стал своей матерью, а
