его член и слегка подрачивал, и тогда он выгибался навстречу моей руке и начинал стонать еще громче. Похоже, его простате было уже мало моего пальца. Я медленно свел на нет ласки и отодвинулся от него. «А что, Саня, не пора ли тебе попробовать моего члена?», — спросил я, нависая над ним. Он судорожно вздохнул, облизнул губы, кивнул, и перевел взгляд на мой пенис. Я плохо владел собой, но сам себе поклялся, что сделаю все медленно и аккуратно, причинив партнеру минимум боли. «Давай, Саша, раком становись!» Он повиновался и выставил свою круглую попочку, и раздвинул руками половинки, бесстыдно предлагая мне свою дырочку. Я схватил со столика какой-то крем, и, смазывая свой член, вылизывал эту норку, пытаясь языком залезть поглубже...
... Сначала он не пускал меня... «Потужься, Сашка, немного!» Он кричал и извивался подо мной, пока я осторожно пробирался внутрь его тела. Но я был непреклонен. Загнав свой хуй на две трети, я ненадолго остановился, давая нам обоим возможность привыкнуть к новым ощущениям. Он затих тоже. И я начал медленно-медленно двигаться в нем, пока он не расслабился полностью и перестал сжимать меня своим анусом. Я почти не прислушивался к своим ощущениям, полностью сосредоточившись на Сашке. От моих осторожных движений он стал немного постанывать, и, как мне показалось, это не были уже стоны боли. Я просунул руку под наши тела и захватил ладонью его член. Осторожно начал поглаживать самый кончик, немного увеличивая амплитуду движения бедер. Постепенно ощущения полностью захватили меня, и я забыл обо всем, трахая Сашку все сильнее и сильнее, бросив, на фиг, его хуй. Я держал его за бедра, регулируя скорость нашей ебли. Он кричал в голос, пытался подмахивать мне, но только сбивал с ритма. Поэтому я бросил его грудью на подушки, прижал свои телом, и тогда уж дал себе волю...
... Я осторожно вынул из него свой член и скатился в сторону. Я чувствовал себя совершенно опустошенным и выжатым, и единственным моим желанием было: спать, спать, спать Сашка лежал ничком и не шевелился. «Блядь, я ведь обидел его! Использовал, как шлюху дешевую, и даже не подумал о его удовольствии. А он ведь тоже мужик, и после такого возбуждения ему тоже надо кончить!» «Саш, — позвал я, — ты как?» Он не ответил, и я вдруг с ужасом увидел, что у него судорожно вздрагивают плечи. «Саш, ты чего это? Плачешь?!» Я силой перевернул его лицом вверх, и увидел на простыне под его пахом пятно. «Я кончил, понимаешь ты это?! Кончил, не дотрагиваясь до хуя, от ебли в зад! Я — пидор! Я, который всю жизнь сам баб ебал и они тащились... Бля-а...»
... «Саш, а тебе понравилось?» — спросил я полчаса спустя, осушив его слезы и баюкая на коленях, как ребенка. Он застенчиво кивнул, и спрятал лицо у меня на груди...
Утром Сашка выглядел немного помятым. Усаживаясь за руль, он немного поерзал на сидении, и я понял, что, видимо, несколько переусердствовал вчера, причинив ему боль и неудобства. Но глаза были озорные, и значительные взгляды, которые он бросал на мою ширинку, говорили о многом.
На работе мне некогда было предаваться посторонним мыслям, однако стремительность, с которой я вдруг стал убежденным геем, меня обескураживала. В обеденный перерыв я все еще размышлял об этом, когда в кармане зазвонил мобильник. Конечно, это была Наталья. Она сразу начала орать что-то невразумительное, из которых я понял только две вещи: что она опять пьяна, и что с моим сыном не все в порядке. Что именно не в порядке, я так и не смог понять. Я сказал ей, что немедленно приеду, и отключил телефон.
Уже через полчаса я был у Натальи. Она была совершенно невменяема, глаза опухли от слез и алкоголя, речь была бессвязна и пестрела такими словами, от которых даже у меня уши вяли. Решительно отстранив ее в сторону, я прошел в комнату сына. Славка лежал под одеялом, свернувшись в комочек, и, видимо, спал. Я тронул его за плечо, он вздрогнул и повернул
