и освободила его. В то же время Виолетта занялась его половыми органами. Она действовала ловко и умело, вымыв член и яйца Била, улыбаясь, когда он визжал и умолял ее остановиться. Затем она все намылила и начала сбривать волосы.
Когда все было чисто выбрито, Виолетта поставила под его задницу небольшую скамеечку и привязала ее вокруг него поясом. Таким образом, раб лежал на спине, прикованный руками и ногами к полу, а его задница была поднята примерно на пол фута. Эта позиция не очень удобна, но я предпочитаю именно ее. Выше коленей раба установили распорку, которая делала ноги раба абсолютно неподвижными.
«Сейчас я возьму твое мужское достоинство», — усмехнулась я.
Неожиданно раб обо всем догадался и стал умолять меня не делать этого, предлагал большие деньги и обещал обо всем забыть, как только я его освобожу.
«Я совсем не хочу ничего забывать», ответила я. «Я хочу запомнить каждое мгновение этого события!»
Раб ныл и рыдал, Виолетта держала его член прижатым к животу, открывая мне доступ к его сокровищам. Я не сдержалась, взяла их в рот и резко прикусила, наслаждаясь отчаянными криками раба. Несмотря на страх, член Била стал твердеть в руке Виолетты, и она принялась мягко поглаживать его, в то время, как я готовилась к его кастрации. Я крепко взяла его яйца, оттянула их и несколько раз обернула тонкий провод вокруг его мошонки. Когда я это сделала, я стала скручивать вместе оба конца провода, как будто завязывала мешок. Насколько возможно, я скрутила провод руками, затем, используя плоскогубцы, я завернула его еще на 7 или 8 оборотов, наслаждаясь криками раба, умоляющего о пощаде. Что бы он мне не обещал, уже было поздно. Он все равно лишится своих яиц. Он уже никогда не сможет иметь детей или заниматься любовью с женщиной. Я опустила руки и начала мастурбировать, возбуждаясь от мыслей о предстоящем действии.
Его яйца раздулись и приобрели темно-фиолетовый цвет. Интересно, будут ли они функционировать, если его сейчас освободить? Я сильно сомневалась в этом. Провод был настолько натянут, что наверняка перерезал все нервы и сосуды. Я не стала сопротивляться своему желанию и сжала его яйца еще раз. Я уже была вся влажная между ног, я остановилась и стала мастурбировать, чувствуя себя наделенной головокружительной властью.
«Пришло время отрезать твое достоинство», — объявила я.
Раб закатил глаза. Он начал метаться и вопить, поняв неизбежность происходящего. Виолетта отпустила его член и заткнула его рот фаллосом, крепко привязав его к голове раба. Она стала возбуждать себя одной рукой и дрочить его член другой.
«Сделай это», — шипела Виолетта. «Я сейчас кончу. Давай, Джина. Отрежь ему яйца. Моя рука уже устала!»
Она стала стонать, почувствовав первую волну оргазма. Мой тоже приближался. Я начала стонать и завела острые ножницы между пахом и яйцами раба. Мой оргазм взрывом прокатился по моему телу. Одновременно вместе с нами стонал и раб, я видела, как его член дернулся несколько раз и запульсировал, видимо, он тоже кончил, только ничего не вышло из члена, потому что в этот момент я щелкнула ножницами и отделила его раздутые яйца от тела. Наши три оргазма слились в один, только мы с Виолеттой кричали от восхитительного удовольствия, а раб с фаллосом во рту орал от безумной боли.
Я лежала на полу, с удовлетворением наблюдая, как Виолетта укладывает мой сувенир и затем осматривает рану раба. Она могла бы сделать это позже, а сейчас мне хотелось насладиться его болью и унижением, потерей его мужской гордости и сознанием того, что он стал жертвой более сильного.
