руками!
— Не бойся, — пробормотал он Тамаре, — ей было не больно, я вначале ее усыпил.
Прибежавший на крик женщин Олег Борисович, свалил мощным ударом насильника в нокаут, втроем они привязали его к кровати, и вновь открыли операционную. Как ни чесались руки у всего персонала больницы свершить самосуд, жизнь ребенка дороже всего. Тамера работать не могла, ей дали большую дозу снотворного, чтобы она не повредилась рассудком. Сотрудники в больнице в шоке. Шутка ли?! Пригрели настоящего маньяка.
Истекающего кровью ребенка (у него обнаружили четыре разрыва промежности и влагалища!) срочно положили на операционный стол. Жизнь малышке спасли, но со здоровьем и психической травмой будет куда сложнее.
А врач-насильник, пока не приехала милиция, продолжал уверять коллег, свободных от операции, что действовал очень профессионально — и обезболил процесс, и орудовал пальцем. У многих чесались руки свершить самомуд, но садиться за решетку из-за такой гадины никто не собирался. Когда за нелюдем захлопнулись дверцы милицейского воронка, коллеги утерли пот со лба.
Что толкнуло представителя самой гуманной профессии, дававшего торжественную клятву Гиппократа, на столь дикий, античеловечный поступок — внезапное бешенство, помешательство или выпущенный спиртом на волю гнусный порок, — должно определить, разумеется, следствие, а суд назначить справедливое наказание.
А вот теперь он сам стал пациентом.
— Только не убивайте его! — просил следователь, ведущий дело маньяка, — он нам живой нужен!
— Это слишком быстрая и легкая смерть, — отвечали врачи, таких сажать надо и очень надолго! Другое дело, что с такими травмами шансов на выживание немного!
У койки оставили милицейский пост. «Слава богу, подумал Олег Борисович, что моя дочка уже взрослая. В институте учится и может за себя постоять. Я бы таких убивал без суда и следствия!»
Он не знал, что судьба выкидывает и не такие винтики. Олег Борисович, как уважительно его называли коллеги по работе, после смерти жены уже шесть лет воспитывал дочь Регину и сына Сережу один. Отцом он был строгим, но справедливым. Мог, когда требовалось, и ремень в руки взять, хотя в детях, не чаял души.
Конечно, мужчине воспитывать детей одному тяжело: с каждым годом у них запросы росли, и приходилось брать все больше и больше работы. Из пухлогубой малышки Регина превратилась в прекрасную девушку, школу окончила с медалью и поступила в институт, а Сережа быстро возмужав пошел служить в армию.
В последнем письме от сына он узнал, что тот был ранен, но теперь выздоравливает, и мало того, хочет жениться на Татьяне, дочери папиного сослуживца. «Сын скоро женится, а дочку я отдам замуж и останусь один, — думал папа, — из нее выйдет хорошая жена и мама моих внуков. Все по хозяйству делать умеет. Лишь бы муж хороший попался!»
Кончилось тем, что, придя с работы домой, он услышал сладостные стоны любимой дочери. Приоткрыв дверь в большую комнату, он увидел, как совершенно голая дочурка лежит спиной на обеденном столе, а молодой человек в костюме Адама закинул ее ноги себе на плечи. Парочка и не думала останавливаться.
— Папа, — сказала Регина, — это Женя, тот человек, которого я ждала всю свою жизнь, а теперь, пожалуйста, закрой дверь. Ты нам мешаешь.
Папа пошел готовить ужин на троих. За столом он посмотрел на молодого человека. Наметанным взглядом он заподозрил в нем наркомана.
— Вы в ЗАГС сходите или так будете жить? — спросил папа.
— Пока регистрироваться не будем, — сказал молодой человек.
— Живите. Что я еще могу сказать? — ответил Олег Борисович, — счастья вам.
Вечером доктор прислушивался к скрипу кроватных пружин в соседней комнате и сладким вздохам парочки.
«Вот и все! — подумал он, — девочка выросла. И на тебе! Ни белого платья, ни
