Они сидели в коконе уже десятый день. Поначалу, придя в себя, они не могли понять, где находятся. Им казалось, что это продолжение сташного сна, ночного кошмара. Хотя — откуда же ночь? Какой же кошмар? Было воскресенье, часов двенадцать дня, жарко, солнечно. Они сначала загорали, купались в реке, потом забрели в луговую траву, которая так приятно щекотала бедра, ловили бабочек...
Теперь у них было время вспомнить все в мельчайших деталях. Но ничего ясного, угрожающего, даже хотя бы странного... Вот разве что Марине показалось, будто по траве провели огромным крылом. Ну, может быть слегка, на полкопейки потемнело — но ведь это могло быть и облако? А Валентин, так он, увлеченный своей охотой с сачком, и этого не заметил.
Очнулись они в мягком, как будто даже бестелесном пространстве, ограниченном невыразительными, слегка пульсирующими стенками, из которых уныло сочилось нечто вроде сумерек.
— Валик, нас проглотили! Проглотили! — истерическим полушепотом все повторяла и повторяла Марина.
— Кто, рыба-кит? Киты по лугу не плавают...
Валентин, по щиколотки утопая в чем-то почти воздушном, ощупывал стенки. Они продавливались, но не прорывались. Они слегка вибрировали, трепетали, дышали. Ходить было трудно — как по гигантскому гамаку.
— Как будто мы в аэростате, — задумчиво заметил он. — И летим...
— Ну и что все это значит?! — воскликнула Марина.
— Откуда мне знать?
— Или мы спим?
Валентин только хмыкнул. Потом слегка поднял брови, затем приложил палец к губам и глазами указал Марине на дальнюю стену.
В ней явно что-то спазматически сокращалось, что-то выпрастывалось, формировалось. Сначала они подумали, что это иллюминатор и страшно обрадовались. Потом решили, что здесь будет зеркало. Оказалось, что в стене прорезался дисплей.
— Ну вот, будем смотреть телевизор! — попытался пошутить Валентин.
— Значит Оно разумное! — снова перешла на шепот Марина.
— Если разумное — договоримся! — бодро отозвался Валентин, хотя ему тоже стало по-настоящему страшно. Он начал понимать, что происходящее совершенно реально и в то же время абсолютно не поддается логическому объяснению. Конечно же, их с Мариной не могло проглотить никакое живое существо — таких животных не водится в средней полосе России. Никак не могли их захватить и люди. Во-первых, они с Маринкой не представляют из себя никакой ценности — ни сами по себе, ни как материал для выкупа. Во-вторых, в случае обычного нападения вокруг были бы хоть какие-то узнаваемые вещи. Или хотя бы человеческие голоса, звуки. А тут — только сумерки и тишина, ну может быть еще легкий шелест или гудение.
Тем временем дисплей слегка осветился, стали проступать контуры картинки. Валентин с Мариной буквально впились глазами в изображение. Что это, книга? Ящик? Рама для картины? Нет, на экране проступила обычная дверь. Ну, может быть слегка старомодная, с массивным засовом, на который зачем-то нанесены аккуратные риски.
Они ждали, что будет дальше.
— Сейчас она откроется и покажется Оно! — прошептала Марина, прижимаясь к Валентину. — Вот сейчас, сейчас...
Она в страхе прикрыла глаза.
Но дверь маячила на экране совершенно неподвижно — массивная, очень прочная, со своим идиотским засовом. Такие бывают в деревенских хатах и еще в банях. Но без рисок, конечно.
— Ну хорошо, и что дальше? — вполголоса спросил Валентин.
Вдруг Марина тронула его за плечо. Оказывается, пока они следили за изображением, у них за спиной вылупился второй экран, побольше, и на нем что-то двигалось. Присмотревшись, они поняли, что это куры. Да, самые банальные несушки, и среди них прохаживался петух — тоже самый обычный. То ли картинка была некачественной, то ли что-то еще, но ни земли, ни клетки, ни вообще каких-нибудь предметов видно не
