очень редко встречающегося вида, когда мышцы образуют нечто вроде сердечка от талии до колен, и так ровно обтекают все косточки, что создается впечатление неземной правильности форм. Все это венчала аккуратная треугольная дырочка, между ляжками и промежностью, над которой поблескивал коричневатый пушок. «Такие бедра рисуют в японских порномультиках», подумала гордая мать.
На фоне своих соблазнительных подруг, Ами выглядела просто дурнушкой. Почти двухметровая дородная девица, с накаченными мышцами туловища, и почти без груди, смотрелась, как вышибала, случайно попавшая в общество топ моделей. Пенни долго искала взглядом волосы у нее на лобке, но так и не нашла. Зато Ами явно превзошла всех своих подруг выпуклостями. Что соски, что клитор были у нее просто огромными. Торчащие из груди отростки были величиной с желудь, а бугорок над половыми губками формой больше всего напоминал клюв крупного орла потому, что был вздернут вверх, а с его кончика начинались спадающие тяжелые очень пухлые губы. «Таким инструментом можно трахать девушек, не хуже, чем членом», пронеслось в голове у Пенни.
Тем временем, разговор у бассейна продолжался. Теперь говорила Сюзанна, голос которой был почему-то немного заговорщицкий:
— Слушай, Кэрол. А ты и вправду первый раз влюбилась?
— Я не буду отвечать тебе ни на какие вопросы, пока ты не принесешь обещанное пиво. — Равнодушным голосом ответила Кэрол.
— Ну, ладно, ладно. — Сюзи со вздохом встала с лежака и направилась к холодильнику в кухне. Ами, тем временем, говорила:
— Да, Бог с ним. Не расстраивайся. Да он просто дурак, если отказался от такого лакомого кусочка, как ты.
«Действительно, дурак», подумала Пенни. Она уже поняла, откуда взялась эта Кэрол. Управляющий колледжа говорил ей, что к ним неожиданно приехала девушка из Бормута. Она закончила там один курс, но хотела потом идти в Кембридж, а из Бормутского колледжа туда принимали плохо. И девушка решила перебраться сюда.
Ами, чтобы еще больше приободрить новую подругу, закончила свою фразу:
— Он еще пожалеет, когда за тобой полгорода будет бегать.
— Перестань, Ами. О чем ему жалеть-то? Просто я ему не нравлюсь. Я вообще никому не нравлюсь. Только придуркам, которые думают, что осчастливят меня тем, что трахнут на первом же свидании. О-о-о! Таких у меня было — как перхоти у пуделя. В результате... , — Кэрол вздохнула и замолчала. Появилась Сюзанна, которая раздала всем по бутылочке «Холстен» и улеглась обратно на лежак, приготовившись слушать. Пенни в оранжерее облизнула пересохшие губы.
— И что — в результате? — Ами чуть приподняла голову.
— В результате, я, как была целкой, так и осталась. — Пенни показалось, что крик Кэрол слышал весь Дагенхем.
— Бог ты мой! Вот несчастье-то! — Запричитала Ами своим низким голосом, полным сарказма. — Между прочим, я вот до сих пор жалею, что я уже не девочка.
— Почему? — Удивилась Кэрол.
— Да, потому, что блажь это все. Во-первых, больно очень. Во-вторых, я и сама себе могу сделать куда лучше, чем так. Я даже кончить не смогла.
Пенни удивилась откровенности разговора. Она всегда считала себя достаточно раскрепощенной в вопросах пола, но вести такие беседы с подругами никогда не решалась. Впрочем, подруг-то настоящих у нее никогда и не было.
— Кончить? А вообще ты можешь кончить? — Кэрол никак не успокаивалась.
— Могу конечно, — Ами удивилась такому вопросу, — а что тут сложного?
— А вот я не могу. — Горечь лилась вместе с сопрано Кэрол. Казалось, она сейчас заплачет, и поэтому леди отвернулась и, приподнявшись над лежаком, сделала добрый глоток из бутылки. Остальные девочки почувствовали перемену в голосе. Сюзанна сразу напряглась и повернула голову в сторону блондинки. А Ами отреагировала еще
