почесал яйца и натянул на головку кожицу.
Он нагнулся и поднял с пола трусы, расправил их и стал просовывать свои ноги в штанины.
Надев трусы Пашка подошел к кровати, я лёг на бок, и он обнял меня сзади. Было ещё не совсем уж поздно, я посмотрел на часы, когда возвращался из коридора — без пяти час. Короче заснули.
Среди ночи где-то опять я проснулся. Видно не суждено было спать-то. Отчего проснулся? Да от Пашки, от кого же ещё? Руками сжимает меня во сне, и его член мне в задницу упирается. Наверное, Анька, его подруга, ему снится: А мне ничего, приятно. Я и давай задницей-то специально поворачивать, чтобы его стоячий член лучше почувствовать. Он, наверное, тоже проснулся, а может, и не спал давно:
— Вась, — говорит, — давай я тебя туда?
— Куда? — не понял я.
— Ну:, в попку.
Я как-то тогда не ожидал этого, не был готов. Да делать нечего.
— Давай, — говорю.
Пашка встал с кровати. В лучах света уличных фонарей я смог разглядеть его тело. Трусы были оттопырены, и его член торчал кверху и при этом подрагивал. Павел подрачивая, попросил меня встать с кровати. Я не знал. Что делать дальше. Я вообще не представлял, как это будет происходить, и что мне надо делать.
Я поднялся с кровати. Пашка присел на корточки передо мной и стал стягивать трусы. Какой он у тебя! — сказал он и погладил мне член. Павел встал и стал стягивать с себя трусы. Делал он все как-то неуклюже и волновался. Сняв трусы, он встал передо мной. Повисла тяжелая пауза. Подумав немного он развернул меня и подтолкнул к спинке кровати. Обопрись и нагнись — тихо сказал он мне. Его рука поглаживала член, а я бесприкасловно выполнял его просьбы.
Васёк, если будет чуток больно, ты потерпи. Но, только не пищи, а то что матери-то говорить будем? Ну, а если уж сил не будет, тогда скажи, я уж не стану.
Потерплю, — отвечаю, — давай.
Начал он пристраиваться. Присел чуток, старается вправить: Не тут-то было. У него у самого ещё опыта-то в этом деле не было никакого, не говоря уж про меня, пацана. Туда-сюда:, чувствую, залупа его упёрлась мне в дырочку и вползать стала.
Боль я почувствовал.
Больно, — шепчу ему.
Отстранился он, на ладонь поплевал, член смочил и — опять. Вроде, побольше залез. Ан, всё ж-таки, тяжело это было. Попка-то у меня тогда совсем маленькая была, детская, а елдёнка у него — для любой манды находка! В общем, уж и так, и сяк крутились-вертелись, а никак он, бедный, не засунет толком. И тут умишко мой мальчишеский подсказал:
— Паша, а если смазать?
— Можно, а чем?
— Кремом для лица. Тот, что по жирнее...
— Попробуем.
Он выдавил крем на член, на руку и стал растерать его по моему очку и по своему члену... Пошло, пошло, поехало! Скользкий-то член сухому не ровня, да и попка моя, видать, уже расширилась за это время.
Его головка быстро проскочила через что то и Пашка остановился. Потом он резким толчком просунул мне весь свой член по самые яйца, да так что они хлопнули по моим, а я подпрыгнул и на какое то время повис на его члене. Он навалился все телом на меня и прошептал:
— Ну вот и все. А ты боялся! Ты Васек узенький, а в нутрии у тебя так тепло:.
Спросите — больно ли было мне? Да не столько больно, сколько страшновато. Всё-таки такая палка! Как бы, думаю, не повредить мне там печёнки-селезёнки всякие. А у него, видать, так хорошо пошло: Добился, чего хотел, аж дрожит весь дрожью мелкой. Руками меня то за грудь обхватит, то — за шею, за живот. Долго он меня е: ал-то! Или мне это так показалось тогда? Короче, стал я уже покрякивать. Он тогда протянул руку, взял пальцами мою пипирку и ну её дрочить. Мне сразу легче стало. А Федька всё сильней толкает. Член его хлюпает у меня в попке. Чувствую Пашка на подходе. Ой, как он застонал-то! Это было уж очень громко.
Я тут только понял, что кончать будет в меня. Я представил как потом
