другой; разъединяются и вновь слипаются, словно готовятся к новой схватке... По всему телу то и дело проходит странная дрожь — словно импульсы от его, Вовкиных, сказочно-приятных касаний, таких бесстыдных и смелых, таких ловких и быстрых!... Я замираю и млею от восторга, покоренный его божественной игрой!... Наконец, мой язык добирается до его совершенного по красоте члена-великана: этот могучий вздыбленный жезл уже весь горит от напряжения! (Я назвал бы его «Завоевателем» — так он прекрасен в своей воинственности и в стремлении одержать упорную победу!)... К удивлению, замечаю, бросив беглый взгляд на часы, что наша «игра» длится всего с каких-то полчаса, хотя казалось, что прошла целая вечность...
Член у Володьки был само совершенство — настоящее МУЖСКОЕ ДОСТОИНСТВО, которому наверняка позавидовал бы любой взрослый мужчина, не говоря уже о «вьюношах» — ровесниках Вовчика. Это «боевое орудие» было, как мне казалось, раза в полтора длиннее моего «мальчугана» и намного толще его (потом, впрочем, мы выяснили, что это не совсем так, но первое впечатление было именно таким): длина — не меньше 19—20 см, толщина — около 5 см у основания!!! Стройный и почти прямой, как натянутая струна, с легкими шероховатостями на всей поверхности и тончайшим рельефом вен, он производил потрясающее впечатление. Оно усиливалось по мере того, как он быстро наливался кровью, пульсирующей в нем, стремительно рос и креп, двигаясь сам по себе, навстречу легким касаниям моих пальцев и губ... Головка его, похожая на шляпку гриба-подосиновика, чуть-чуть поблескивала в полумраке комнаты — вероятно, от моей слюны или от собственных первых выделений смазки (смегмы). И всё это было рядом, в нескольких сантиметрах от моего лица, в обрамлении курчавых и очень коротких темных волосиков... Я пригнулся и с упоением начал сосать этот замечательный ствол, божественный и неколебимый, как гранииный монумент! Ласково слизывая все выступившие на блестящей головке капельки, я не хотел, я не мог выпустить его из рта! Всё сильнее я ощущал его горячий трепет, неистовое напряжение и готовую забить фонтаном чудесную жидкость, бурлящую сейчас где-то в глубине, далеко от меня...
Володя, замирая от каждого моего движения, медленно нагибается ко мне и шепчет в самое ухо: «Милый Сашка! Не спеши... Давай-ка еще выпьем с тобой, а?!...» Я отвечаю ему так же ласково: «Конечно, мы не будем спешить!...» — Видимо, Вовчик не просто хотел этой передышкой продлить своё и моё удовольствие. Он, как я понял позднее, оказался более опытнее и искушеннее меня... Во время паузы я спросил его, продолжая ласкать рукой его торчащий «подосиновик»: почему у него на лобке такие короткие мягкие волосы? Очевидно, он их тщательно моет и регулярно следит за их ростом? На это он, ничуть не смутившись, запросто ответил, что совсем недавно, буквально с неделю назад, побрил их! И наши ласки продолжились, но уже с новой энергичностью после выпитого вина...
... Теперь уже он взялся губами за моего ретивого «конька-горбунка» и стал быстро-быстро сосать его, причмокивая и лаская, выделывая языком что-то вдохновенно-соблазнительное с головкой. Несмотря на огромное и длительное возбуждение, я все еще не хотел (или — не мог?!) быстро кончить. Мешало, очевидно, неописуемое ощущение полного блаженства!!! — такое со мной происходило впервые, и поэтому мне не хотелось торопиться, расставаться с этим радостным чувством свободы и неземного кайфа! Мы плавно переместились с Вовчиком и, не проронив ни полслова, лишь часто дыша и сопя, устроились в позиции «69», продолжая при этом наши непрерывные ласки. Всё лицо мое упиралось теперь в его пушистый и слегка колючий откоротких волосков лобок. С упоительной нежностью, не смея оторваться ни на секунду, я сосал могучий Вовкин член — и одновременно перебирал пальцами то по всему стволу «орудия», то по крупным яйцам, то
