своего занятия, энергично показывает руками, как надо делать и машет в сторону кровати.
... Всунуть ей? Все что можно, давно стоит, но хоть и презерватив, СПИД и прочая мутотень не выходит из головы.
Как подумать... делай потом анализы, кушай таблетки, уколы всякие. А если СПИД? Тогда совсем капут.
О кей! говорю.
Кубинский сексуальный борец, подумав что я не совсем извращенец, вскакивает на койку. И изгибается. Задница у нее не фиолетовая и не черная. Шоколадная. Молочно шоколадная. Наверное, у Фиделя Кастро тоже такой шоколадный зад, только с волосами, но это не ко мне, а к негру-охраннику из сказок Андерсена.
— Камон, — растягивая певуче это слово, она плавно манит меня к себе.
Тумбочка приближается. Кровать приближается. Женщина на кровати тоже приближается.
Это я лезу на кровать. Вроде простынь сменили.
Все же немецкий бордель — чисто и аккуратно. На тумбочке цветочки стоят.
Она все еще стоит, готовая начать свою трудовую деятельность.
Я виду ей левой рукой по спине. Медленно перевожу руку и шарю по громадной заднице
Что-то есть волшебное для меня в больших грудях и большой заднице.
Откуда такой восторг и почему? Не знаю.
Инстинкт наверно, с проделками дядюшки Фрейда, свершили со мной такую вот веселую склонность.
Я как перед роялем. Перед черным роялем. Провожу пальцами по спинке.
Ну, я совсем на взводе. Надо, что-то делать
— Перевернись, — прошу я.
— О, Клас-сик! Она понимает и говорит, почему-то совсем тихо.
Она переворачивается.
Я прижимаюсь к ней такой теплой, большой, желанной и руки мои расходятся.
Одна к себе, другая к ней.
... Впадина живота, тонкая щеточка волос лобка и наконец губы, ее нижние губы влажные чуть приоткрытые.
Моя вторая рука начала движение. Чуть ускоряясь, чуть замедляюсь... Я целю ей подмышки...
... Чайки. Соленое море...
Беру в рот ее сосок.
... Пальмы. Белый песок...
Веду по краю и моя рука специально соскальзывает вниз. И я касаюсь ее сгибом локтя. Там нежная кожа.
Не нежнее языка, но нежнее пальцев.
И вена также запульсировала, как и внизу.
И Джесси поняв мою игру, подалась, помогая мне.
Руки слушали ритмы. Руки гладили. Руки погружались.
Руки ускорялись и замедляли ход...
... Он... Белая молния спиралью пронзив позвоночник ударила в голову.
И взорвавшись где-то в задней части головы растеклась мягкими тягучими волнами по всему телу...
... Я посмотрел на Джессику, на синее небо за окном.
За окном шумел Франкфурт и по синему небу плыли облака.
Облака вплывали из детства. Из детства. В 20 лет спустя...
