он про себя. — Меня зовут Дэвид. Хочешь поехать со мной? В ответ Джордж лишь взмахнул длинными ресницами — он испытывал к незнакомцу необъяснимое доверие — он был первым, кто понял все без слов. Дэвид обнял мальчика за плечи и повел к машине. Он усадил его на заднее сидение, сам сел рядом, прижал его к себе и роскошный Линкольн бесшумно тронулся с места. — Надеюсь, ты уже меньше напуган. Тебе нечего теперь бояться, все будет хорошо. Тебе понравится у меня, Джордж. Ты все еще дрожишь... Иди ко мне, маленький... Джордж благодарно уткнулся лицом в его пахнущую восхитительными духами рубашку. Дэвид осторожно приподнял подбородок мальчика и нежно поцеловал его в губы, чтобы хоть немного успокоить его и унять дрожь; и в этот момент Джордж вдруг осознал, что пути назад нет, он на пороге того, к чему так отчаянно стремился, и он обмяк и отдался в руки судьбе и Дэвиду. Когда они приехали, Джордж с удивлением обнаружил, что его привезли к настоящему замку. Дэвид открыл Джорджу дверь машины, которая сразу же отъехала, и повел в дом. Он держал его маленькую ладонь в своей, пока они поднимались по лестнице. Остальное Джордж помнил смутно-для него уже ничего не существовало, кроме умелых, сводящих с ума поцелуев, прикосновений и обьятий Дэвида. Джордж не заметил, как они оказались в спальне; он лишь помнил, как теплые, сильные руки положили его на огромную постель, как они осторожно снимали с него одежду... Дэвид неспеша снял рубашку, обнажая гладкую мускулистую грудь, потом избавился от брюк и остатков одежды, склонился над Джорджем, нежно поцеловал его в губы, и сказал: — Ты еще очень юн, Джордж. Ты уверен, что хочешь этого? — Да. — прошептал он... Шепот Дэвида, его поцелуи, объятия, его сильное тело, которое прижимало Джорджа к прохладной гладкой простыне слились в какой-то сладостный поток, который уносил его к неизведанному прежде наслаждению. Потом Дэвид перевернул мальчика на живот, поддерживая его трепещущее, изиащное, хрупкое тело и лишил его девственности. Дэвид был чрезвычайно осторожен. Джорджу еще никогда не было так хорошо-ему казалось, что он вот-вот умрет от наслаждения, которое ему доставляют ласки Дэвида. Он пришел в себя уже в его обьятиях; они лежали в постели, обнявшись; голова Джорджа с разметавшимися по подушке восхитительными локонами лежала на плече Дэвида. Одной рукой он зарылся в взмокших волосах Джорджа, поднес его лицо к своему и нежно поцеловал его в полураскрытые губы. — Ты совершенен, малыш; но тебе достаточно для первого раза. — прошептал Дэвид. От пережитых волнений и потрясений Джордж был совсем без сил; он буквально отключался в руках Дэвида, который был без ума от своего прекрасного голубоглазого, длинноволосого юного любовника. «Боже мой, он же совсем дитя, я был у него первым!» — думал Дэвид. Он бережно укрыл одеялом свое спящее сокровище, и при мягком мерцающем свете ночника долго любовался красотой мальчика и длинными густыми ресницами, которые бросали дрожащую тень на его нежную теплую щеку. Джордж давно уже не спал таким счастливым, безмятежным сном; ему даже ничего не снилось. Ночью пошел дождь; шум барабанящих в окно капель и стремительно сбегающих по карнизам и водосточным трубам потоков воды действовал лучше любого снотворного. Медленно наступило серое, шумящее холодным проливным дождем утро. Джордж спал, уткнувшись лицом в подушку, совершенно обнаженный, его восхитительные темные локоны разметались. Дэвид не уставал любоваться своим малышом. Он безумно хотел его и с нетерпением ждал, когда Джордж проснется, но ожидание было слишком томительным. Он не смог удержаться от искушения — он хотел его немедленно. Сквозь сон Джордж ощутил сладостный прилив возбуждения — склонившийся над ним Дэвид осторожно и умело касался его нежной кожи, прекрасных аккуратных ягодиц. Джордж вздрогнул и проснулся, но только для того, чтобы целиком утонуть в
