поцеловал его губы, восхитительно пахнущие шоколадом и яблоками. Он почувствовал, как сбилось его дыхание и напряглось прекрасное гибкое тело, откликаясь на поцелуй; полотенце соскользнуло на пол, обнажая изиащную фигуру, но Дэвид разомкнул губы, поднял полотенце и, посадив удивленного и немного разочарованного Джорджа на колени и бережно заворачивая его обратно, сказал с улыбкой: — Ты вспыхиваешь, как порох, дорогой мой. Не сейчас, оставим это до вечера. Ты еще совсем дитя, так ты быстро истощишь свои силы — на занятие любовью уходит много сил. Вчера ты буквально отклю — чился в моих руках, сегодня так не будет. Постепенно я сделаю из тебя совершенного любовника, тебе не будет равных, у тебя есть все для этого, кроме терпения. Весь день Джордж выглядел вполне счастливым, и, казалось, предпочитал не думать о том, какой переполох дома вызвало его внезапное исчезновение. На самом деле, эти мысли сводили его с ума, заставляя мучаться представлениями о страданиях несчасастных родителей. «Они возненавидят меня, когда узнают, что я-гей... « — думал с ужасом Джордж. О возвращении домой не могло быть и речи. Дэвид тоже не переставал думать об этой проблеме. Он прекрасно осознавал всю серьезность их положения, но не решался давить на мальчика. Опасения Дэвида были не напрасны. В семье Доусонов исчезновение Джорджа было воспринято, как ужасная трагедия. Родители ждали его до позднего вечера. В ту же ночь мать подняла истерику, не дождавшись всегда такого спокойного, благополучного мальчика домой. Она была уверена, что с Джорджем случилось что-то ужасное. — Боже мой, Эллиот, это совсем не похоже на нашего сына! Я не знаю, что и думать! Может быть, его сбила машина... — плакала она, обнимая мужа. — Не смей так говорить, Бриджит! Завтра мальчишка вернется домой, и я устрою ему хорошую взбучку; — успокаивал ее муж, как только мог, хотя его сердце разрывалось от тревоги за сына. Все больницы города были немедленно обзвонены. Они едва дождались утра, и после бессонной ночи бросились повсюду разыскивать любимое чадо. В первую очередь они распросили Марка, но тот ничего не знал, как и остальные ребята. Насмерть перепуганные родители три дня не расставались с надеждой, что Джордж вот вот постучит в дверь, и на четвертый день побежали в полицию. Бесстрастные полицейские, казалось, были нимало не удивлены. Успокойтесь, миссис Доусон, сотни мальчишек каждый день убегают из дома. У нас вся полиция заваленна такими делами. Скорее всего, парнишке просто надоела благополучная жизнь, и он отправился на поиски приключений; знаете, как это бывает... На следующий день полицейские собрали в участке всех, кто видел Джорджа в тот день, когда он исчез. Долго выспрашивать не пришлось — Сид Джонсон рассказал, смущаясь и краснея, что видел его поздним вечером, бегущим по направлению к клубу, где собираются всякие гнусные типы, такие, как геи и жулики. Немного помолчави помявшись, пряча глаза от испепеляющего взгляда Марка, он добавил: — Джордж... Он... , ну, это, в наряде был... — В каком еще наряде? — изумился отец виновника собрания, нервничая, готовый схватить нелепо мямлющего Сида и вытрясти из него правду. У обоих полицейских, слушавших показания мальчишки был такой вид, как будто им сто двадцать первый раз рассказывают таблицу умножения, но они продолжали терпеливо слушать из уважения к измученным, находящимся на грани срыва родителям парня. — Продолжай; — бесстрастно поторопил один из полицейских. — Ну, в наряде... Гомик он! Голубой, в общем... Выпалил наконец Сид и опустил глаза. Эллиота как обухом по голове стукнули, он без сил опустился на стул и схватился за сердце. — Нет, не может быть, это не может быть правдой! — в ужасе воскликнула мать. Один из полицейских дал мальчишкам знак уходить. Они, притихшие, словно немного виноватые, разбрелись по домам. А Марк стоял за дверью до конца, внимательно
