чувствовали через перегородку дополнительно раздражающие части тела любовника — Нюфа пальцы девушки, а она — его член. «Боже, это действительно здорово! Качай, качай меня, милый!» Обоих уже начало забирать.
«Засранцы, почему без меня?» капризно, все еще сонно, но мирно сказала подошедшая Лена. «Ну ты, милая на пару дней вперед кончила», — ответил Нюфа, не переставая двигаться. Появление подруги только добавило остроты и несомненно позволило продлить подкатывающее удовольствие. Лена заменила пальцы в вагине подруги на свои, сама села на ее лицо и стала целоваться с Нюфой. Ей было сложно догнать любовников и она просто помогала наслаждаться своим любимым. Когда Ирина с Нюфой были на грани, Лена, подчиняясь внутреннему голосу перешла к Нюфиному заду и стала раздражать его анус язычком. Нюфа сначала сжался (в армии задний проход солдата это святое), потом успокоился и прислушался к новым ощущениям.
Первой бурно стала кончать Ирина. Она разметалась по кровати, бормотала что-то бессвязное, рычала и кусала свои руки. Сильно прогнувшись она наконец-то освободила давно копившийся в ней оргазм, притянула Нюфу, впилась в него поцелуем, затем закричала и просто рухнула на спину без движения. Она еще раз нервно дернулась, когда пресловутый шарик покидал ее попочку. Нюфа, позволивший кончить любовнице, наяривал свой готовый извергнуть сперму член над ее лицом. «Помоги мне, Лена — возьми яички в ротик! А-а-а!...»
* * *
: Вместо одного запланированного дня Нюфа прожил с девушками почти неделю. Сергею ничего не сказали, вечерами проводили время «как положено» — в парах. Зато днем для троицы наступала совсем другая жизнь. Нюфа в конце концов признался, что никакой он не водитель, и что лет ему — 20, показал свою гордость — дембельский альбом:
Но все кончается. Прощались долго, со слезами и обещаниями встретиться вновь. Жаль, что им не суждено было сбыться.
Лена через год вышла замуж за свою «100% партию», Ирина жила с Сергеем. Письма и телефонные звонки со временем затихли: Осталась память.
* * *
Нюфа как всегда задорно смаковал события прошлых лет, рассказывая мне эту историю. «Мне ничего не жаль», — часто говорит он, «Я с удовольствием и благодарностью буду вспоминать, всех своих женщин, всю свою жизнь, не смотря на какие-то ошибки! Вот представь: сижу я долгими зимними вечерами у своего камина с бокалом ароматного коньяка, вспоминаю эпизоды своей жизни, улыбаюсь сам себе в седые усы. Вокруг бегают внуки, и шепотом говорят, косясь в мою сторону, что дед-то совсем из ума выжил: сидит у камина, пьет коньяк, улыбается сам себе в седые усы...
