к моим. Я чувствовала кожей своей груди её напряжённые соски. Её животик прильнул к моему и наши ноги переплелись. Поверхность её бедра касалась моей киски и время от времени ... сладко надавливала на неё, будя во мне волны сладострастной истомы.
Наконец, наши губы встретились и мы слились в долгожданном поцелуе!
Дальнейшее помню уже не очень хорошо, так как меня буваоьно поглотил водоворот новых ощущений и открытий. Помню только, как Машкины горячие губы поползли вниз, исследуя сантиметр за сантиметром всё моё тело. Горячие волны плескались во мне. Они то приливали к голове и окончательно отключали разум, то отливали вниз и взрывали изнутри мой бедный животик! В какой-то момент в голове просто что-то взорвалось. Я даже попыталась приподнятся на руках, чтобы понять что именно произошло, но не смогла... руки, да и всё тело, стали ватными и не слушались меня. Через пару секунд я поняла, что это был не взрыв... просто Машкин язычек наконец добрался до моей «святая святых» и прошёлся снизу вверх по моим, текущим желанием, губкам.
Я уже не могла сдерживатся, как не силилась, и застонала. Машка, услышав мои стоны, замерла, но потом продолжила опять сводить меня с ума своим язычком и губками, лаская мою киску. Ещё секунда и я взорвалась оргазмом, выплеснув из себя всё своё накопившееся желание! Тело моё напряглось и забилось буквальнов каких-то конвульсиях, а крик, вылетевший из груди, мог разбудить не только «спящего» рядом Алекса, но и соседей по лестничной площадке!
Я сжала Машкино голову своими бёдрами, а она продолжала жадно слизывать мою влагу, вытекающую из разверзнутого на встречу её губам, лона.
В этот момент я почувствовала на своём плече прикосновение. Подняла глаза и увидела улыбающегося мужа. Беззвучно, одними губами он спросил:
— Пора?
И я согласно кивнула в ответ.
Алекс закряхтел, заворочался и, присев в постели, сонным голосом спросил:
— Что происходит? Чего ты орёшь, как ненормальная!?
Всей поверхностью своих бёдер я почувствовала, как внизу под одеялом напряглась Машка. Как она замерла и задрожала всем телом. Бедненькая! Тут только я поняла, как жестоко мы с ней в сущности поступили, разыграв этот спектакль! Но обратной дороги уже не было и я промямлила в ответ мужу:
— Дорогой! Только не ругайся пожалуйста. Машка ни в чём не виновата. Это всё я...
Алекс изобразил изумление и резким движением сорвал с нас одеяло. В комнате уже было достаточно светло, т. к шторы не были задёрнуты и тюль пропускал в комнату первый утренний свет.
Картина, которая предстала перед ним была и впрямь не из обычных. Я лежала широко раздвинув ножки, а между них покоилась взлохмаченная головка Машки с влажными прядями волос. Личико её всё лоснилось от моей влаги, а руки раздвигали мои половые губы.
Алекс не нашёл ни чего лучшего, чем тихо сказать:
— Вот это да...
Машка наконец разжала свои пальчики и вылезла из моего плена. Она присела, облокотившись спиной на спинку кровати и потупила глаза.
Дальнейшее я естественно взяла в свои руки. Я начала сбивчиво рассказывать мужу, как во время нашей ссоры девочки помогали мне и дежурили у меня. И как в одну из ночей, мы спали с Машкой в одной постели и она попыталась меня поласкать. Как я всё перевела в шутку, и как потом мучалась от желания повторить это.
Алекс, изображая задумчивость, всё это внимательно слушал. Потом встал и пошёл в зал. Машка, воспользовавшись его отсутствием, прижалась ко мне всем телом и затравленно спросила:
— Что теперь будет? Он тебя выгонит?
Я поцеловала её в макушку и тихо ответила:
— Надеюсь, что нет. Он хороший человек и совсем не «синий чулок».
— Хочется верить... — с сомнением в голосе произнесла Машка и отодвинулась от меня, т. к. послышались шаги Алекса.
Он появился в дверях с подносом, на котором стояли три стакана с выпивкой, пепельница и приготовленная сигара. Мы с Машкой с
