себя полной дурой), подобрала велосипед, осторожно села и продолжила путь.
Никогда не катаясь до этого голой или почти голой, Мишель почувствовала огромное возбуждение от ощущения ветра в промежности и на бедрах. Вскоре, она нашла себя сидящей на кончике сиденья, и массирующей им свою щелку. Каждая колдобина, удар или движение тела делали винил сидения инструментом, производящим дрожь в её спине. Через некоторое время Мишель подумала, что, похоже, не сможет носить эти трусики после поездки.
Внезапно, на расстоянии около полу мили от вершины она, с ужасом услышала голоса людей. Поскольку в данном месте нельзя было остановиться и спрятаться, она остановила велосипед, положила его на склон и побежала наверх к зарослям кустов. Мишель приметила один особенно большой кустарник в ста футах вверх по склону, и поняла, что нельзя найти лучшего убежища в данном месте. Уже через несколько секунд она оказалась в густых зарослях, чудом не поцарапавшись о ветки. Её убежище было хорошим, около пяти футов в высоту, и закрывало девушку с трёх сторон, позволяя при этом наблюдать свой велосипед, брошенный на склоне.
Когда голоса стали громче, она нагнулась ниже, и вдруг ясно осознала новую проблему. Да, освободившись от шорт, её тело перестало выдавать позывы, однако, она пришла к заключению, что незащищена от посторонних взглядов, и эта новая нервная встряска возвратила позывы, как мщение за опрометчивое решение снять шорты. Мишель не знала, что ей делать, за исключением того, чтобы встать позади кустов, скрестить ноги и сжать столько сколько потребуется.
Скоро в поле зрения появились велосипедисты и поехали к тому месту, где лежал её велосипед.
«Как странно видеть свой велосипед покинутый далеко» — подумала Мишель. Она надеялась, что туристы не поймут в чём дело и продолжат свой путь. Однако, резкий скрип тормозов, который иногда бывает на велосипедах, разрушил ее мечты. Она не могла расслышать голоса, но видела, что люди спешились около её велосипеда, о чем-то говорят и иногда показывают на него. Это были двое мужчин и две женщины. Она с ужасом подумала, что люди поднимутся к ней, чтобы помочь ей, но у нее была своя неотложная проблема (и это было преуменьшение).
«Пожалуйста, пожалуйста, уходите. Велосипед в порядке. Я спущусь вниз в один момент. Пожалуйста, уходите и всего вам наилучшего.» — шептала она. Затем,
как бы в ответ на её тихую молитву, один из мужчин сел на землю, очевидно с целью приглядеть за велосипедом до прихода владельца.
«О Иисус!» — пробормотала она, отчасти из-за глупой выходки этого человека, но в большей степени из-за огромного спазма в кишечнике. Два дня без походов в туалет «по большому», сейчас настоятельно требовали расплату. Мишель поклялась, что больше никогда не допустит такого положения.
«Конечно, сейчас сделать ничего нельзя, но любой человек хоть с каплей мозгов должен был попытаться покакать до поездки, особенно после двухдневного запора.» — сетовала она на себя.
Тем временем, другой мужчина и одна из женщин тоже сели на землю рядом с велосипедом. Они охотно говорили между собой. Женщина видимо радовалась короткому отдыху. Мишель тихо стонала от боли и шепотом просила их уйти и заняться своими делами.
«Вы не видите, я хочу какать?» — тихо спросила она у воздуха.
«Вы не понимаете? Иногда люди не нуждаются в помощи или карауле!». Новый спазм, он длился 10 секунд по её телу, и она подумала, что есть одна возможность не терпеть это.
«Чёрт с этой идеей попасть домой» — прошептала Мишель,
«Если б только у меня была туалетная бумага, я решилась бы сделать это прямо здесь. А что? Только вот сниму мои маленькие белые трусики, и сделаю это прямо тут. Да здесь, большую и вонючую кучу»
Последняя мысль крутилась у неё в голове, и она стала заменять слово «большую» на «огромную» и «совершенно огромную». Эти размышления вызвали у
