трахнуть друг друга! Они не хотели, но я уговорил... и они так зверски извивались и пищали, что просто полный улет!!! а я тем временем лизал их, трогал и дергал везде, где успевал...Изумленный Кроко изрыгал восклицательные знаки, а Юрка вошел в роль и начал плотоядно пялиться на Катьку и Свету (реально существующих), вгоняя их в смущение.Однажды Кроко заявил ему: — Ну, Команданте, благослови! На оргию собираюсь. — ??? — !!! Все бывает в первый раз, да. Но жутковато, честно говоря. Боюсь не справиться. Там будет штук пять девок и столько же пацанов. Все казановы опытные и шлюшки хоть куда. Вдохнови меня, внуши, что у меня получится!И Юрка внушал и вдохновлял, кусая ногти. «Боже, знала бы тетя Катя», думал он, «моя сестра, мой лучший друг... « Он оправдывал себя и ее тем, что «сейчас все такие». «Родилась красивой — бери все от жизни!», думал он — и внушал это Дашке: — Моя философия проста: Ктулху дал мне ум, тело и хуй с яйцами — почему я не должен пользоваться ими на все 110? Вот я и беру от жизни все, что успеваю. А теперь, Крокодила, питерская гетера, вакханка или как там тебя... разевай свою божественную пасть и выкладывай, что с тобой творили на оргии. — Оооооо! Знаешь, до сих пор мозги косичкой. — Афро?... А причем тут мозги, кстати? — Вот попробуешь — поймешь... Я не могу передать тебе, что это такое. Вначале очень трудно организоваться, найти общий ритм... Почти противно. Но потом... когда все заведутся, и лижут, гладят, массируют и ебут с жаром и без разбора — вот тогда... ААААА!!! Я не могу описать тебе. Это так страшно, так запретно — и так офигиииииительно УЛЕТНО!!! Ты чувствуешь себя частью всеобщего океана блаженства, сливаешься с ним, как капелька, теряешь свое «Я», теряешь вообще все — память, разум, голову... остаются только две великих П: Плоть и Похоть. И Блаженство, дикое, запредельно-огненное Блаженство... Когда все смешалось в лаве ласк, прикосновений и вылизываний, и ты лижешь чью-то пизду, или чьи-то яйца, и везде вокруг тебя — тела, лижущие языки, жадные руки и хуи, протыкающие тебя во всех местах... кто-то ебет тебя то в одну дырку, то в другую, кто-то доит твои сиськи, набухшие медом, и ты лопаешься долгими, бесконечными оргазмами, истекаешь кончей — и все кончаешь, кончаешь, истощаясь до последней капли, и в мозгах темнеет, как перед смертью, и не хочется жить, а только подохнуть в этой ослепительной муке...Дашка умела описывать, чего уж там. Юрка лопался от зверского онанизма и от ужаса за Дашку; он даже хотел завести с ней разговор о морали, — но вместо того наплел ей о том, как нашел в сети групповушный клуб, как был на оргии в бане — с вымазыванием в мыле и в шоколаде, — и Дашка опять завистливо сыпала восклицательными.Однажды она заявила Юрке: — Ну все! Старый панцырь — на помойку! — Ты о чем это, зубастая? — Угадай с трех раз. — Прикидище новый? Фиговый листочек? — Вот еще. Стала бы я выкобениваться ... из-за тряпки. Бери глубже. — Что, опять с волосами что-то?!!! — Теплей, теплей, дружок... — Дашк, я тебя убью. Что ты натворила? — Да так, ничего особенного... Побрилась налысо.Юрка почувствовал, как в его глазах темнеет. — Зачееееееееем??? — А так просто. Захотелось. Знаешь, как жутко было? Как перед первой оргией. Ведь это, считай, почти что навсегда. — Дааааш... — И с красотой прощаться трудно. Ведь лысина — уродство, как не крути. Но в этом-то и вся фишка... Да ты понимаешь меня, не прикидывайся.Юрка понимал. Он представлял себе красавицу Дашку, выбритую, как зэковец, похожую на нелепое розовое яйцо — и его член лопался от странного, томительного желания, горького, как миндаль. — Понимаю... Чертова девка. Покажи фотки!И Дашка слала ему фотки, где светила свежей лысиной, и Юрка выл, глядя на сексуально-уродливый череп и брызгая спермой в монитор...У них с
