Верзила. Третьего звали Злой. Толстого флегматика с белесыми бровями звали Спесивым, а пятого — Лукавым. У девочек тоже были прозвища. Самую старшую звали Художница. Красивую кривоножку звали Разбойница, а девочку с высокой грудью — Смертное Ложе. Надсмотрщик привел нас к какому-то особняку. В прихожей нас встретил старик со сморщенными губами и провел нас в комнату, задрапированную по стенам малиновым бархатом, и вышел. Никакой мебели в комнате не было. Все сели прямо на пол, застланный пушистым ковром. На стенах висели бра, испускавшие неяркий свет. Все сидели, чего-то ожидая. Вдруг в комнату вошла красивая светловолосая женщина. Она была одета в роскошное бальное платье. В руках у нее была небольшая белая коробочка.
— Сколько вас? — спросила она, обращаясь к Надсмотрщику.
— Девять человек, одна у нас новенькая, ей только одну таблетку.
Женщина раскрыла коробочку и стала раздавать всем по две таблетки, затем улеглась на спину и закрыла
глаза. Я проглотила свою таблетку и легла,
как она. Скоро я почувствовала себя легко и свободно, на душе стало радостно, захотелось петь, кричать и плеваться. Кто-то дернул меня за ляжку и стал гладить по животу. От этого прикосновения меня прошиб озноб. Губы в промежности стали влажными. Я открыла глаза. Комната неузнаваемо преобразилась. Она вся цвела, переливалась разноцветными блестками. Люди казались букашками в этом сказочном дворце. Вдруг я заметила, что Художница лежит без брюк и Лукавый стягивает с нее трусы. Ее длинные ослепительные ноги все время в движении. Разбойница, наклонившись над Спесивым, сосет его член, а Злой, совершенно голый, задрав ей платье и отодвинув в сторону ее тонкие нейлоновые трусы, вставил свой член в ее щель. Я успела заметить: Лукавый снял трусы с Художницы и они с криком соединились. Рядом со мной лежала обнаженная женщина, принесшая нам таблетки. Ее глаза сжигали меня похотливым огнем. Она дотронулась рукой до моего платья и с силой рванула его. Платье разлетелось до пояса. Мне это понравилось, и я стала рвать на себе платье и белье до тех пор, пока оно не превратилрось в клочья. Я осталась в бюстгальтере и трусиках. Женщина просунула под трусы свою руку и стала искусно тереть мой клитор. Чтобы ей помочь, я разорвала трусы. Женщина притянула меня к себе и, вытянув мою грудь, стала целовать ее, нежно покусывая соски. Я затрепетала в конвульсиях пароксизма. Не помню, как я оказалась под этой женщиной. Я помню ее пылающее лицо между моих ног, а ее язык и губы во мне. Потом кто-то столкнул с меня лицо женщины. Обернувшись, я увидела, что на нее лег Надсмотрщик. Ко мне подбежал Спесивый. Ни слова ни говоря, он обхватил меня за талию и повалил на пол. Я почувствовала, как его упругий член уперся мне в живот. Он никак не мог попасть в меня, хотя я сгорала от нетерпенья. Наконец, головка его члена у самого входа. Он дергается, тычется в ляжки. Я, безумствуя, не выдерживая этой пытки, ловлю член рукой и направляю точно в щель. Удар. Короткая острая боль и я чувствую, как что-то живое бьется в моем теле. Наконец-то! О, миг давно желанный! Спесивый прижав руками мои ноги и приподнявшись, сильными движениями вгоняет в меня свой член. Я вся ушла в сладкое ощущение совокупления. Наслаждение растет быстро и ему нет, кажется, предела. И вдруг меня пронизало такое острое ощущение сладости, такой упоительный восторг, что я невольно вскрикнула и начала неистово метаться. На несколько минут я впадаю в приятное забытье. Меня кто-то целует, тискает грудь, а я не могу пошевелиться. Постепено силы возвращаются ко мне. Я открываю глаза и вижу, как Художница, усевшись верхом на Лукавого, неистово двигает своим задом. Около меня оказывается Верзила. Он еще не может ничего сделать, его член, только что вынутый из Разбойницы, поник. Я беру его в рот. Постепенно я приспосабливаюсь и дело налаживается. Его член все
