увеличивается и, твердея, плавно двигается между моими губами. Когда член полностью распускается, я вынимаю его изо рта и ложусь на спину. Верзила быстро находит путь в мое тело. И вот мы уже танцуем пляску похоти, двигаясь в такт с разгоряченными телами. Верзила не вынимает из меня свой член, как это делал Спесивый. Он глубоко воткнул в меня, медленно двигая внутри, заставляя меня содрогаться от медленно нарастающего удовольствия. Мне удается кончить два раза подряд. Ощущение становится не таким острым, как в первый раз, но более глубоким и продолжительным.
Возбуждение, вызванное таблетками, схлынуло неожиданно и внезапно. Первой очнулась я как раз в тот момент, когда сосала член. Все сразу уменьшилось, поблекло, стало будничным и скучным. Я все еще двигала губами и языком, но того сладострастного чувства, которое меня недавно захватило, теперь не стало. Я вытолкнула член изо рта и повалилась на спину. Я чувствовала, как Злой лег на меня, всунул в меня свой член и стал торопливо им двигать. Мне это не доставляло никакого удовольствия, но у меня не было сил сопротивляться. Злой скоро кончил и лег рядом со мной. Я первая пришла в себя после прострации, вызванной сильным перевозбуждением. Немного болела голова и слегка подташнивало. Все вокруг лежали бледные и обессиленные. У Художницы на животе был большой синяк от поцелуев. Спесивый лежал между ног Разбойницы, положив голову ей на лобок. В двух метрах от меня распластался Надсмотрщик и красивая женщина исступленно сосала его член. На меня не обращали внимания.
Домой я попала к 12 часам ночи, в чужом платье, разбитая и голодная.
С этого времени я уже целиком принадлежала банде и безропотно подчинялась ее законам. Нас крепко связывала скука, с которой никто в одиночку бороться не мог. Каждую неделю му ходили к Горбуну проваливаться и безумствовать в наркотическом бреду.
Шло время. Я — взрослая! В 17 лет я выглядела вполне оформившейся женщиной с высокой грудью и широкими бедрами. Секс стал существом моей жизни, ее смыслом и основой. Все, что мы делали, о чем мы думали, в конечном счете сводилось к этому. Мы презирали все, что выдумали люди, чтобы сковывать свободу сексуальных отношений. Мы с удовольствием делали то, что считалось непристойным и вообще вредным. У нас процветали лесбос, миньет, гомосексуализм, сношения в анус, онанизм в одиночку и в компании. Некоторые не выдерживали, их отправляли в психиатрическую больницу, но потом они все же снова возвращались к нам.
Однажды утром, когда я лежала в постели, ко мне пришли Надсмотрщик и Спесивый. Ночь они провели в клубе, были изрядно пьяны и раздосадованы. Двух девиц, которых они агитировали, отбили какие-то парни. Я встала голая и стала открывать нижний ящик, где хранились запасы вина. Со сна я никак не могла попасть в замочную скважину и долго возилась над ней, низко нагнувшись. Мой вид возбудил ребят и Надсмотрщик, сбросив штаны, подошел ко мне. Он вставил сзади в меня свой член и, нагнувшись, взял у меня ключ, открыл ящик, достал бутылку виски, вырвал зубами пробку и подал бутылку Спесивому. Тот налил виски в бокалы и мы выпили. Спесивый тоже был возбужден и с нетерпением ждал, когда кончит Надсмотрщик, чтобы занять его место. Но Надсмотрщик не спешил, он крепко сжал мои бедра и неторопливо сновал телом, подтягивая мой зад к себе.
Спесивый не выдержал и дал мне свой член в рот. Сосать было неудобно, так как Надсмотрщик меня сильно качал. Член все время вываливался изо рта и Спесивый злился. Так продолжалось минут 10. Спесивый не выдержал и, подхватив меня за грудь, заставил выпрямиться. Член Надсмотрщика вывалился из меня. Парни переглянулись, готовые подраться.
— Ты чего? — угрожающе спросил Надсмотрщик.
— Давай вместе, — обиженно сказал Спесивый.
Я отлично понимала, что значит «вместе». Так они обычно пользовали Разбойницу, меня пока щадили.
