им предстоит!
Знакомых видно не было. Хорошо, за последнее время Лю устала от вздохов за спиной и сочувствующих взглядов. Даже вездесущая Ася, обычно разъедаемая желчной завистью, и та взялась ее опекать. Хотя, конечно, чему тут завидовать. Народ на площади по большей мере мрачный, зевак мало. Дела то ведь мелкие, не всенародные. Помощник прохвоста оглашает пять приговоров — больше за день нельзя, по числу богов. Лю и ее родственники, как кровные, так и несостоявшиеся, уже четвертый день на площадь выходят, страшного слова ждут. Ох, Терра Заступница, помоги, скоси срок то! Сколько жертв принесли! Три барана, бычок, статуэтка золотая японская, вино, прочее. А уверенности нет. На Фортеля надежды, как на огонь в камине: чуть зазеваешься и ужин сгорел.
Из оцепенения Лю вывел судорожный всхлип рокковой матери, но еще какое-то время до нее не доходил смысл монотонного оглашения.
«... вышеозначенный Рокки сын Цыблы признан виновным в нарушении общественного порядка с нанесением оному тяжких телесных повреждений в неблаговидных целях и поругании власть осуществляющих в лице их отпрысков применением грубой физической силы, в виду чего и с учетом отягчающих обстоятельств, коими являются систематические поздние прогулки, истребление окрестных собак, поджег сарая у:»
— Справедливый Фортель! О чем это они?!
— Чего-чего. Нашли козла отпущения, вот и вешают на него всех собак, — подсказал услужливый шепот.
«... согласно параграфу три статьи сто второй королевского уголовного кодекса в местном чтении, вышеозначенный Рокки сын Цыблы приговаривается к смертной казни через посредство Река Многоводного:»
Дальше слышимость пропала, как и все прочие связи с реальностью. Очнулась Лю уже дома, на подушках. «Привиделось», — решила девушка, но, увидев мрачного отца, поняла все с абсолютной ясностью. «Стихии! За что!», — всхлипывала ее мать.
Из путеводителя по Старым Киркам:
«В центре города находится храм верховного божества, владеющего тайным знанием, не имеющего собственного лица и называемого Стихией стихий, богом аристократов. В «янтарных» играх ему приписывается магия астрала, но взрослые предпочитают делать вид, что подобные развлечения их уже не интересуют, а следовательно, солидности ради, редко вспоминают вслух оную ипостась. На площади перед порталом в храм возвышается огромный фонтан, населенный пивом и змеями, способными, если их вывести из пьяного транса, разорвать собаку, величиной с карликового бегемота. Портал соединяется арками с двумя ближайшими башнями слуг Река и Терры, от которых ажурным кольцом бегут воздушные переходы, связывая в мистический пентагранник ратушу, вассальный дворец, три остальные башни, Киркобанк и оружейную палату. Площадь Пяти Стихий особенно красива весной, когда цветет вишня, и начинаются недели мистерий:
... Жрецы обитают в башнях и подчиняются строгой субординации не только в клане своего бога. Самым старшим принято считать Верховного слугу Стихии стихий».
Сейчас им был благочестивый Иней, седобородый старец с отрешенным лицом. Мудрец, постигший плетения бога, аскет, не порвавший с миром только из-за любви к копошащимся в нем, внушал уважение даже завистникам и врагам.
Лю в последней нерешительности застыла перед входом в башню. Верховный слуга стихий жил в ужасающей доступности для нерадивых граждан: достаточно было, принося жертву, шепнуть пару слов Служащему слуге слуги бога, и за следующей жертвой ты получал ответ, день и время аудиенции. Лю не боялась, она все обдумала, да и отступать было некуда — не поговорив с Великим, она домой не пойдет, но: Но рука все медлила и не хотела подняться. Наконец, глубоко вдохнув, девушка приоткрыла массивную дверь и скользнула в темноту башни. Мохнатая портьера в конце коридора сама отъехала в сторону, избавив Лю от еще одного ада колебаний. Иней ждал
