в моем организме. Она сразу ожила, заработав тазом в убыстренном темпе, и, глядя прямо мне в глаза, прерывистым страстным голосом зашептала:
— Мой сладенький!... Все... не сдерживай себя!... Кончай!... Все, кончай!... А-а-а-а-а!... О-о-о-о-о!..
Таня насадила себя до упора, сильно напряглась, задержав дыхание, и закружилась тазом на одном месте, уже что-то бессвязно бормоча про себя.
И в этот момент я почувствовал горячий всплеск, как будто внутри меня неожидан-но взорвался дремлющий вулкан, эпицентром которого явились мои набухшие яички.
— О-о-о-ой!... — закричал я не то от страха, не то от удовольствия, судорожно схватив круглые Танины ягодицы.
— О-о-о-о-о!... — вторила мне Таня, прижимаясь всем телом.
Потом я отключился. Наступило умопомрачение. Очнулся от прохладной струйки во-ды. Таня, ласково улыбаясь, поливала меня из ковшика и осторожно обмывала мое расслаб-ленное тело. Я с любовью следил за ней и, ничего не соображая, тоже улыбался.
— Мой мужчина! — серьезно сказала Таня и крепко поцеловала в губы. — Какой ты сладкий мальчик!... Нет-нет! Ты уже мужчина!... Ты сладкий мужчина!... Всегда, когда будешь заниматься любовью с женщиной, давай ей возможность кончить, тогда всегда будешь лю-бим ею! Запомни это, мой сладкий мужчина, навсегда!..
Я не помню, как добрался до койки, меня шатало и мутило, но все равно было очень приятно. Лишь только коснулся постели, сразу уснул, обретя блаженный покой.
Проснулся от какого-то беспокойства, проникшая в душу тревога камнем давила на влюбленное сердце.
— Таня, Танечка моя! — мелькнуло в моей голове. — Она же уедет от меня, уедет насов-сем!..
Я быстро вскочил и выбежал во двор. Во дворе дед расправлял сети и развешивал на просушку.
— Деда, а где Таня? — тревожно спросил я.
— Таня? — спокойно переспросил дед. — Таня уже уехала!... Ты что, разве не знал? — и он хитро усмехнулся. — Она с тобой попрощалась, когда ты спал еще как убитый. Она поце-ловала тебя сонного в губы и сказала: пускай спит сладкий мужчина!..
И дед отвернулся, кряхтя и расправляя сеть дальше.
