свои сиськи, курочка. Давай, стягивай рубашку, недотрога. Изаура сняла рубашку, закрыла глаза и крепко сжала ноги. Хосе схватил руками и начал мять, давить ее груди. Ты восхитительна, моя рабыня. Что это за отвращение на твоем лице? Сядь на диван и раздвинь пошире ноги. Ну? Изаура стояла неподвижно, впав в оцепенение. Ах ты, черное дерево, вещь, как с дядькой развлекаться — так ты все ему отдаешь, я тебе покажу, кто круче. Хосе размахнулся и влепил Изауре пощечину. Быстро сделала, как я сказал. Изаура села на край кровати, раздвинув ноги.
Сквозь черный треугольник волос были видны сочные половые губы. Сама того не желая, Изаура начала возбуждаться от сцены своей ненависти и беспомощности. Ее и без того темные губы налились кровью. Хосе чуть сжалился над Изаурой — на, выпей все до дна. Он сунул ей бутылку виски. Пей, если не хочешь чтобы я позвал всех и ты стала всеобщим посмешищем. Изаура пила, разливая виски изо рта. Ей было противно глотать это пойло, но рядом стоял Хосе и следил, чтобы в бутылке ничего не осталось.
Теперь нежно достань моего птенчика, погладь и поцелуй его, да извинись перед ним за свое недавнее обращение. Изаура выполняла все, что требовал подросток, но он не утерпев, сунул глубоко в горло немытый член и сразу же кончил. Немного придя в себя, он сказал — мне не понравилось, как ты себя вела. Тебе быть собакой, а не любовницей. Встань на четвереньки и доведи себя рукой до оргазма. Хосе приспустил штаны, ухмыльнулся и сказал — я переменил свое решение, пожалуй ты, моя новая сучка, подойдешь ко мне сзади, обнюхаешь меня, сунешь свою морду между моих прекрасных ягодиц и будешь лизать меня там. Изаура не могла протестовать, но и сделать это она тоже не могла, так как виски в ее голове начало действовать и Изаура уже мало что соображала.
Хосе чувствовал себя неуютно, понимая, что он остается ребенком, по отношению ко взрослой женщине. И он решил связать ее, чтобы приобрести реальную власть. Он ударил ее, повалил на ковер и привязал ее, стоящую на четвереньках к лежащему стулу — запястья к верхним ножкам, а лодыжки к верхней перекладине спинки, так, что Изаура оказалась полностью беспомощной. Не зная, как обращаться с женщиной, чтобы скрыть свою неопытность, Хосе надел ей на глаза повязку, а затем впервые и с интересом, без помех, рассмотрел заросший женский лобок, потом стал грубо щупать ее, изучать, растягивая половые губы, проникая своими пальцами, где только мог и куда только хотел.
Он склонился и одурманенный запахом влаги, начал лизать лилию Изауру сзади, схватил губами восставший независимо от нежелания клитор Изауры, а потом схватил ремень и от крайнего возбуждения начал пороть Изауру по ягодицам, спине, ногам, периодически возбуждаясь, набрасываясь на нее сзади и ненасытно трахая Изауру. Кончая, он подносил член и яички к лицу мало чего понимающей от ужаса Изауры, заставляя облизывать ее свои, покрытые редкими волосиками гениталии. Достаточно насладившись, он надел на голову Изауре свои трусы и запихивал их ей в рот, пока она не начала задыхаться. Но этого Хосе показалось мало. Он тихо вышел из комнаты, оставив рабыню одну. У Изауры уже не было слез, когда Хосе, вернувшись, принес из кухни разогретый металлический прут и стал бить ее, требуя говорить всякие гнусности и молить его о любви. Когда у него не было сил для нормального сношения, он начинал бить и трахать ее ножкой от табуретки, заставив ее, защищаясь, сжимать колени. Хосе помочился ей на лицо, требуя раздвинуть ножки, перед прежним учеником. Наконец пенис Хосе стал отвердевать. Он смазал свой тонкий членик кремом и не смотря на тихие стоны и протесты рабыни, раздвинув прекрасные, смуглые половинки задницы Изауры, медленно стал вводить его в задний проход.
Слезы душили Изауру, она мечтала потерять сознание, но Хосе заставил упрашивать его трахать ее еще, засунуть поглубже.
