навалился на нее и прижал к сосне (есть стыковка). «Самец, настоящий самец! Я сразу почувствовала...» — полупрошептала, полупростонала женщина. А я уже тискал эту большую круглую попу, эти бока, эти сиськи. Сиськи были без лифчика, в свободном полете. Когда я залез под кофту, двухсантиметровые соски уже напряженно и с готовностью торчали. Я только немного потянул за них и женщина стала задыхаться.
«Не нада... не нада... я щас кончу... не нада... я уже давно готова... не нада... я готова...» а сама лезет рукой ко мне в штаны и начинает ожесточенно дергать за хуй. Потом открывает зажмуренные глаза, сумашедше вращая ими, глядит на меня: «Только не здесь... не здесь... пойдем в кусты... быстрее!!!» — она бросается в заросли малины. Я за ней. На бегу скидываю куртку. Пробегаем немного, я догоняю ее, хватаю за ее треники сзади и на ходу стаскиваю их вместе с трусами почти до колен. У нее заплетаются ноги и она падает, ломая кусты малины и сверху на нее падаю я. Дальше, как в метро, когда поезд следует без остановок: яркие станции, темные тонели, все мелькает. Стянул трусы со штанами, схватил за пизду, она растегнула кофту, задрала рубашку, сиськи свесились по бокам, я схватил за них, она растегивает мою рубашку, прижимаюсь своей грудью к ее сиськам, спускаю штаны и торопливо запихиваю в ее пизду ствол. Начинаю ебать. Щас кончу, щас, щас... Я обернулся посмотреть на собак. Кобель опять вихлял задом, впаривая моей «дочке», баба начала плакать и я потек.
Очнулся я от крика: «Еще, давай еще! Я хочу еще! Еще!», я начал снова. Сколько времени прошло не помню. Вдруг раздался голос: «Смотри, что делается! Собаки ихние ебутся и люди здесь же сношаются.» Недалеко стояли и смотрели на нас какой-то дед с бабкой. «Пошли на хуй отсюда!» — крикнул я, — «А то собак натравлю!» Они еще покачали головами и пошли. Жанна Николавна очнулась и хотела было встать, но я толкнул ее: «Лежи! Теперь я хочу еще!» И продолжал ебать ее еще с полчаса. Потом какое-то время я просто лежал на ней, отдыххая, медленно подвигая членом в пизде и оглаживая по бокам.
Вдруг кто-то лизнул меня в жопу. Еще и еще. Я оглянулся. Ба. Томочка... Налюбилась девочка. Тома посмотрела на меня и снова принялась лизать мне жопу. Появился и Ганс. Он зашел спереди и стал лизать свою хозяйку в лицо. Женщина открыла глаза и улыбнулась: «Группен секс!» — «Да уж! Я-я! Дас ист фантастик! Ебена мать!» Мы полежали еще вот так, как говорится, с нашими четвероногими друзьями. Шершавый язык Томы шлифовал мои ягодицы. Я привстал, выставил жопу. Мокрый язык заскользил между ягодицами и по висящим яйцам. У меня всегда были педерастические наклонности из-за слишком чувствительной жопы, а тут Тома лизала так старательно и хорошо, что у меня снова подкатило. Все быстрее и быстрее, все глубже и глубже я уже в который раз стал погружаться в разъебанное мной влагалище.
«Хорошо она тебе там делает?» — спросила Жанна. — «Хорошо! Очень хорошо! А ты со своим кобелем пробовала?» — «А что мне оставалось делать... без мужика то...» — «Полизать давала или, он тебя, как мужик пялил?» — «И полизать и так давала. Я же говорю: Гансик у меня один из мужиков был... А когда женщине надо, она и черта к себе подпустит...» — «Ну ты и сучка!!!» — «А ты кобель!!!» После всего мы поднялись и посидели, обнявшись. Потом оделись, покурили на бревнышке. «Мы еще увидимся?» — cпросила Жанна-"А надо?» — «Мне хотелось бы, не знаю, как тебе...» — «Значит увидимся...» Когда мы вышли из леса, еще минут пять целовались у какой-то березы. Собаки стояли поодаль и понимающе смотрели на нас. «Было так хорошо!» — сказала Жанна, дала свой адрес, — «ты заходи. И Тому приводи... будем дружить семьями...»
Я зашел к ней уже на следующий день и остался на ночь. Была безумная, безумная, очень безумная ночь, я напоил ее и ебал по очереди и одновременно с Гансом. А все-таки в этом что-то есть. Что-то от дикой природы. Все мы из нее вышли. И бабы, и мужики. И
