состояния, когда отрицание звучит как «да». Но это было бы потом. Не сейчас. Будущее не изменишь, а твоя девственность уже почти осталась в прошлом. И я знаю, что ответить тебе.
— Да, крошка, да!
Я расстегиваю свой пояс и стягиваю джинсы, не сводя с нее взгляда. Я гипнотизирую ее. Так смотрит на свою жертву удав, уверенный, что она не ускользнет от холодно-пристального взгляда его глаз.
— Оставьте меня! — Она начинает извиваться, стараясь освободиться от оков.
И тут я понимаю, что мечта моя осуществлена. Наступил тот момент, ради которого мы с Джоем все затеяли, и — я боюсь признаться себе в этом — ради которого я жил все эти годы, с того момента, как осознал, зачем мне дан этот унылый отросток, болтающийся между ног.
— Шлюшка! — Бросаю я ей, перед тем, как приступить к этим захватывающим движениям, древним, как мир, ровесникам человечества. — Маленькая шлюшка! Ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?
И за мгновение перед тем, как ворваться в этот горячий узенький рай, пылающий сотнями солнц между ее ножек, я слышу ее вопль, полный страдания и прощания с детскими грезами:
— НЕЕЕЕЕТ!!!
Слезы катятся из ее глаз, а я вхожу в нее резко, намеренно причиняя еще большую боль.
О, этот прекрасный миг, когда под натиском мужского естества рвется тоненькая пленочка, и течет кровь первой любви! Что может быть сладостней таких моментов?
Изнасилованная, растерзанная мной, она внезапно резко обмякает, и я понимаю, что сознание оставляет ее. Но ничего. Теперь я могу владеть ей долго и неспешно. Я срываю с себя рубашку и прислоняюсь к ее груди своей кожей. О, малышка, как мне приятен этот миг единения наших тел, как мне хочется снова и снова входить в тебя, чувствуя своими чреслами раскинувшуюся передо мной бездну.
Через пять минут она снова приходит в себя. Я трахаю ее молча, хрипло дыша, каждым движением подгоняя свою страсть. Да, сейчас, вот сейчас мое семя устремится навстречу ей...
— Пожалуйста, не в меня, не в меня...
А она грамотна для своих лет! Ну что ж, тем приятнее мне будет кончить прямо в это прекрасное тело, которое стало моим настолько, что...
— О-о, крошка, какая же ты сладкая!!!
Этот вопль вырывается у меня вместе с резкими судорогами оргазма. Еще никогда я не кончал так сильно, когда кажется, что отрываешься от земли.
Но это проходит. Я все еще нахожусь внутри нее, не желая выходить из этого замечательного тела.
— Молодец, крошка. Еще несколько таких же сеансов — и ты будешь с радостью принимать меня и моего друга. Кстати, я же еще вас не познакомил. Эй, Казанова! Иди сюда!
Я открываю дверь подвала, и Джой врывается, чуть не сшибив меня с ног.
— Она была девственницей, да? Да? Ну, скажи мне! — Он нетерпеливо стягивает с себя майку, обнажая худое, угловатое тело. — О, какие у нее сиськи! Ты сейчас подергаешь ими, крошка, когда дядя начнет тебя иметь во все дырочки!
Джой налетает на Памелу, как ястреб на цыпленка. Памела молчит, и только вздрагивает, когда он входит в нее. А потом она поворачивает лицо ко мне и шепчет с дикой ненавистью в голосе:
— Я убью тебя, подонок! Клянусь, что ты будешь кровью харкать. Тебе все кишки выпустят... м-м-м!
Джой с размаху запечатывает ей рот ладонью.
— Что-то говорливая она не в меру! Лучше б стонала погромче, меня это возбуждает!
Он вытаскивает из нее член и старается подойти к ней поближе, чтобы успеть кончить девчонке на лицо. Но не успевает. Фонтанчик спермы вырывается вверх, забрызгав все вокруг, но только не Памелу.
Я уже снова возбудился. Теперь я хочу большего.
— Подержи ее за руки!
Она сопротивляется, но все тщетно. Я расстегиваю наручники, и мы вдвоем переворачиваем ее на живот.
— Ого, какая у нее упругая попочка! — Джой с размаху шлепает Памелу по ягодицам, оставляя на них ярко-красное пятно.
