насекомых и начала мазать лицо, руки, тело.
— Я сомневаюсь, что нам вообще понадобится одежда. Днем здесь жарко, как в духовке, и я полагаю, что ночь не будет намного прохладнее, — у двери она оглянулась. — Удачи, красавицы. Увидимся в джунглях.
* * *
Уже в нескольких ярдах от деревни джунгли окружили Рут со всех сторон. Пахло жарой и плесенью. Влажность просто убивала. Рубашка и шорты прилипли к телу. Но щекам и шее текли струйки пота.
Мачете, найденном в рюкзаке, она прорубала себе дорогу в зеленой стене джунглей. Но вскоре убедилась, что дело это утомительное, а потому просто пошла медленнее, раздвигая листву и лианы. Нижние ветви деревьев цепляли ее за волосы, валяющиеся на земле сучья царапали ноги. Когда она протерла лоб обратной стороной ладони, на ней остались жирные пятна макияжа. Ну и видец же у меня, подумала Рут. И попыталась игнорировать внутренний голос, который бубнил о том, что шансов поймать Матесона у нее не много. С тем же успехом она могла рассчитывать на то, что сумеет запрыгнуть на луну.
И в личной жизни, и на работе, Рут не знала, что есть поражение, не желала знать. Самоконтроль стал для нее навязчивой идеей. В ее профессиональной деятельности малейшая слабость тут же улавливалась хищниками, затаившимися в кабинетах на нижних этажах. Только сила и жесткость могли помочь ей удержаться на плаву или подняться еще выше. Но она отрицала, даже наедине с собой, что ради этого она жертвовала врожденной женственностью. И Матесон задел живую струну, потребовав отказаться от всего, кроме своего женского естества. Когда в последний раз ты испытывала сексуальные эмоции, полюбопытствовал внутренний голос. Когда тебя влекло к мужчине его тело, а не возможности помочь тебе в продвижении по службе?
Ее сандалии бесшумно ступали по толстому слою опавшей листвы. Вокруг звенели и стрекотали насекомые. Рут выругалась, сломав ноготь о камень, но не слишком расстроилась. Это в Лондоне из-за сломанного ногтя пришлось бы бежать в специальный салон, чтобы специалист должным образом позаботился о нем. Жара не отпускала. Бюстгальтер, шорты, трусики промокли насквозь. Однако, все это казалось мелочью в сравнении с красотой, которая окружала Рут.
И вскоре она заметила, что от привычной деловой, целеустремленной походки не осталось ни следа. Теперь она шагала вразвалочку, поглядывая по сторонам. Вдыхала естественные запахи пота и мускуса, источаемые ее телом, и наслаждалась ими. Разве могли сравниться с ними искусственные ароматы, которые напрочь заглушали их в городе. Рут явственно ощущала, что под действием жары она словно оттаивает изнутри.
Вскоре она вышла у ручью. С журчанием он бежал по поросшим мхом камням. Радостно вскрикнув, Рут сняла сандалии, зацепила ремешками, повесила на шею, вошла в воду. И двинулась вниз по течению, к шуму далекого водопада. Ее лодыжки и голени наслаждались прохладой, а сама она чувствовала, как медленно растягивается всегда сжатая пружина самоконтроля.
Если не считать стрекота насекомых, окружающая Рут зеленая тишина нарушалась только криками ярко раскрашенных птиц да маленьких золотых обезьян. Изредка ей удавалось заметить других женщин, но никто из них не отзывался на ее оклики. Поначалу Рут не понимала, что чем дело, а потом рассмеялась. Надо же быть полной идиоткой, чтобы звать их. Они же соперницы. И каждая жаждет получить чек, обещанный Матесоном.
Солнечные блики отражались от зеленой, всех оттенков нефрита и изумруда, листвы, и уж конечно никогда раньше она не сталкивалась с таким разнообразием цветов. По пути ей попалась банановая пальма. Она сорвала несколько зрелых бананов. Маленьких, на вкус напоминающих сливки, совсем не таких, как продавались в супермаркетах. Она запила бананы водой из ручья, наполнила фляжку, повесила ее на плечо. Солнце уже подкатывалось к горизонту. Она не думала о времени, когда
