Всему лучшему, что в нас есть, мы обязаны книге... о вкусной и здоровой пище. Впрочем, и другие книги способствуют аппетиту — пустота из головы плавно перебирается в желудок. Ой! Тихо! Кажется, началось!
— Любимый, почему ты схватился за живот. На тебе лица нет. И что у тебя началось?
— Что, что? Схватки! Ой, мамочки! Как копошится, стервец.
— Да кто копошится?
— Подожди... Слышишь, ворочается. Ой, мамочки, я этого не переживу!
— Я чем-нибудь могу тебе помочь?
— Ты ко мне на могилку приходить будешь?
— Ты с ума сошел?!
— Ну и не надо! Прощай, любимая! Ты была мне верной подругой. Да только не уберегла ты плод моей любви к тебе. Ой, мамочки мои! Как внутри, стервец, разошелся, как распоясался.
— Ты толком можешь сказать, кто у тебя там разошелся да распоясался?
— Кто, кто! Голод лютый, вот кто. Крандец мне настает.
— Так, может, перед смертью сарделечку тебе быстренько сварить.
— Сарделечку... А что, у нас есть?
— Полный морозильник.
— Надо же, голова, два уха. Как же я забыл! Да, иди, иди, любимая, выполни последнюю волю умирающего, да горчицы побольше положи и пивка не забудь.
Итак, я кладу на тарелку кусок сардельки, горчицу и ставлю рядом пиво. Одновременно почему-то все никогда не кончается. Например, кончается горчица, но остается сарделька и пиво. Приходится докладывать горчицы. Или кончается сарделька, но остается горчица и пиво. Приходится брать новую сардельку. Ну а жрать сардельки с горчицей без пива вообще вряд ли кому в голову приходило. Вот так и в жизни: и жрать давно не хочется, и остановиться никто не может.
А мой организм больше ничего не приемлет, кроме покоя. На него я и ухожу — до следующей лекции.
