туда-сюда колом в ее маленькой Олечке.
— Что ты делаешь, отпусти, отпусти, ты же меня разорвешь!!
Подумав, что это ее детские капризы, усиленные действием недавно выкуренной марихуаны я не остановился, но она стала царапать мою спину своими острыми ноготками и истошно кричать. Я и сам почуял неладное — мои фрикции почему-то стали гораздо длиннее, а при каждом вбивании члена я упирался во что-то мягкое, но неподатливое. Со вздохом я осторожно положил ее на спину на кровать и осторожно вытянул пенис из ее лона. И тут я просто ужаснулся!
Вместо моего старого доброго семнадцатисантиметрового пениса моему взору предстал член почти вдвое длиннее, но, к счастью, того же диаметра. Он был весь красный, с прожилками, и стоял под углом примерно в сто десять градусов, то есть был недалеко от моего пупка. Я чуть не упал в обморок! Олечка, лежащая на диване с широко раскрытыми ножками и зовущей в себя влажной киской оторопело наблюдала эту картину. Некоторое время мы молчали.
— Какой... хи-хи... большой!
— Это ты во всем виновата! Ты загадала желание, чтобы Он увеличился вдвое, и это желание сработало! Ну и что, по твоему, мне теперь с ним делать?
— Хи-хи... Да... Ну не вдвое же! Давай я померяю?
И она принесла пластмассовую линейку. Приложила к стоящему члену, и оказалось, что все это хозяйство размером в сорок сантиметров!
— Даже больше, чем в два. Ну и что теперь делать?, — простонал я.
Оля молчала...
При помощи денег ее питерского спонсора я попал в больницу. Не в ту ужасную больницу, где лежат обычные люди, а в специальную клинику за городом, где персонал запотлив и расторопен, а врачи умеют лечить по-настоящему. В моей палате было две койки, и одна из них пустовала. Рядом на тумбочке стояла пепельница, на столике в углу лежали всеразличные фрукты, утром, в обед и вечером медсестры в коротеньких белых халатиках приносили мне довольно вкусную еду, а я, не встретив сопротивления, хлопал их ладонью по тугим попкам. Но на самом деле лежать мне было довольно тоскливо, телевизора не было, говорить было не с кем, хоть сестренка навещала меня каждый день. Трахаться она со мной наотрез отказалась, как я не просил — сказала, что я ее просто разорву Этим чудовищем, таранящим ее матку. Правда, она изредка занималась со мной оральным сексом, но заглотить Его, конечно, даже и не пыталась. И еще одна неприятность случилась со мной, как мы выяснили позже — мой пенис не хотел ложиться. То есть, даже после очень откровенных ласк со стороны Олечки он хоть и извергал потоки семени, но не опадал.
Он все время стоял! Я стеснялся куда-нибудь выйти, и поведал о своей проблеме врачихе, женщине лет сорока, но довольно хорошо сохранившейся. Она носила под халатиком черные чулочки, в отличие от медсестричек, одетых во все белое. Позже я узнал, что это такой знак отличия.
Леля, так звали моего врача, распросила меня о том — об этом, и я выложил все без утайки — и как мы курили марихуану, и как моя сестра делала мне минет в машине, и как я сношал ее в сводебном платье. И про ее желание, чтоб мой член стал больше, тоже рассказал.
Она помолчала немного, услышав все это, про весь этот разврат без утайки. Потом пальчиком поправила очки на носу и сказала:
— Мальчик, это еще не так страшно, что ты трахался с сестренкой, хоть это и называется инцест и запрещено во всем мире. Но мы, медики, ко всему привычные, и раскрепощенные в сексуальной сфере. Но одно плохо — что твоя Олечка в неподходящий момент загадала свое желание, и оно как-то вступило в контакт с твоим пенисом и увеличило его. А то что ты не можешь его положить в штанишки — это уже другая проблема. Покажи-ка мне его, я хочу посмотреть!
Я в этот момент лежал под одеялом совершенно обнаженный, так как пытался до прихода врачихи «уложить» своего мальчика при помощи онанизма, без особого успеха, к
