Обычно, дорога в институт занимала у меня почти целый час. Но это было время, когда можно было, по дороге туда — прочитать конспект, а по дороге обратно — погрузиться в какую-нибудь увлекательную книжку. И поэтому, именно, обратная дорога всегда казалась мне особенно короткой. Когда я садился в поезд метро, там уже, как правило, не было свободных мест и я приваливался к стенке у противоположных выходу дверей. В тот день я задержался в институте почти до самого вечера. Надо было сдать пропущенную «лабораторную» и когда я наконец добрался до метро, толпа просто внесла меня в вагон. В такой давке книжку было бы уже не достать, и я заранее вынул ее из моей сумки, еще на перроне и, плотно зажатый со всех сторон, окунулся в чтение. Вагон изрядно раскачивало, но держаться за поручни не было необходимости. Меня плотно подпирали стоящие вокруг люди, также, как и я — читающие или просто уставившиеся в темноту окон отрешенным взглядом. На Невском народу еще прибавилось и меня зажали так, что было уже и не пошевелиться. Поезд снова поехал и я вдруг почувствовал, как мой член, через поношенные вельветовые джинсы стал тереться, в такт покачиванию вагона, о чью-то руку. Меня это здорово отвлекало от книги и я попытался повернуться немного боком. Неудивительно, что мое ёрзанье вызвало лишь раздражение окружающих. Я поймал несколько недовольных взглядов и снова замер, уткнувшись в книжку, пытаясь просто отвлечься, но вдруг почувствовал, как эта рука повернулась и мягко обхватила, уже довольно потвердевшую головку, двумя пальцами и начала, также в такт покачиванию, водить по ней вверх и вниз. В голове у меня все приятно поплыло, но взгляд от книги я отводить не стал, хотя читать я уже не мог и строчки расплывались у меня перед глазами. Конечно, было достаточно глупо делать вид, что я ничего не замечаю. Мой член уже стоял колом, а чья-то рука работала уже всей пятерней. Я медленно поднял глаза от книжки и увидел перед собой мужика, стоящего ко мне боком и смотрящего совсем в другую сторону, как будто ничего и не происходило. На остановках он переставал мне дрочить, чтобы не выдать себя в толпе. Но как только поезд трогался и вагон начинало раскачивать, эта сладкая пытка возобновлялась. Мы уже подъезжали к Московской и толпа стала постепенно рядеть, но мужик все стоял боком вплотную ко мне и тут я начал ощущать ватную истому в ногах. «Все! Сейчас кончу» — подумал я. Но тут мужик вдруг перестал и повернулся к выходу.
Я обалдело смотрел на него, а он, неожиданно повернувшись ко мне, спросил, не знаю-ли я, сколько сейчас времени? Я промычал что-то невнятное и тогда он сказал: «Пойдём?». Поезд остановился на Звездной и он мягко взяв меня за руку вывел из вагона. Я отчетливо понимал, что я делаю что-то абсолютно бредовое, но молча шел рядом с ним дальше. Мы вышли из метро и он спросил: «Тебя как зовут?» — «Андрей» — , тихо ответил я. «А меня — Володя. Ты не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю» — вдруг сказал он и повел меня к, стоящему на другой стороне улицы, 14-этажному дому. Мы поднялись на лифте на 7-й этаж и Володя, нежно обняв меня, открыл ключом дверь квартиры. В прихожей он сразу снял с меня куртку и повел в комнату к большому дивану. Мы сели и он сразу начал гладить меня по коленям, медленно подбираясь к бугорку на моих джинсах. Я закрыл глаза и почувствовал, как он стал расстегивать мне молнию. Я слышал его дрожащее дыхание у самого своего уха. Правой рукой он обнял меня и тесно прижался всем телом. Его левая рука уже нервно блуждала у меня в ширинке, пытаясь нащупать край трусов. Я не шевелился и со страхом, смешанным с предельным возбуждением, ждал, что же будет дальше... Володя, похоже очень нервничал и все никак не мог залезть мне под трусы. Тесно обтягивающие мою поджарую попу джинсы, удерживаемые теперь лишь пуговицей на поясе, сковывали движение его руки. Тогда он быстрым движением
