***Алое, растратившее за день все тепло, солнце медленно погружалось за горизонт. Посреди ровной как стол выжженной земли, словно зубы, торчали каменные глыбы. Толи неизвестные землетрясения вздыбили в этом месте гранитные пласты, толи это были колонны засыпанного песком в незапамятные времена древнего дворца. Как бы там ни было, сейчас они являлись единственным укрытием, дарованным безжалостной природой трем измотанным путникам.Холодный воздух ночи неуклонно подбирался к тесно прижавшимся друг к дружке людям. — Завтра с рассветом мы продолжим путь, — устало проговорил сир Роберт, — Иначе нам не уйти... — Это не важно, любимый, — заледеневшая рука принцессы нежно коснулась покрытой пылью щеки рыцаря, — Пусть хоть на одну ночь, но мы вместе...Ее губы призывно распахнулись и сир Де Ноэ не стал игнорировать их приглашения. Возлюбленные слились в поцелуе. Долгом, страстном, выстраданном многими муками.Их, в мгновение обнажившиеся, тела были уже не подвластны морозной ночи. Они пылали, как раскаленная печь. Это было их время. Только их. Маленькая рабыня, готовая оказать своей новой хозяйке любую услугу, оказалась в стороне — ее помощь не требовалась. Крепкая мужская плоть беспрепятственно нырнула во влажное женское лоно, словно длинный рыцарский меч в предназначенные ему ножны. Девушка завистливо наблюдала со стороны на переплетенные в порыве страсти бледные тела. На резкие частые взмахи мускулистого таза, на ритмичные толчки тонких стройных ног. На то утопающий промеж еле видимых темных валиков, то вновь выныривающий, блестящий от любовного сока, перевитый венами член. Сильные жилистые мужские руки сжали торчащие вверх сочные груди партнерши, а ее заостренные ноготки до крови впились в широкую спину рыцаря.Завороженная происходящим служанка, приоткрыв ротик, провела кончиком языка по ставшим невероятно чувствительным губам. По ее уставшему телу приятной волной разливалось наслаждение, и, помогая ему, проказница провела своей небольшой ладонью по выступающим напрягшимся соскам. Сжала их. Оттянула, с трудом сдержав, готовый вырваться, стон.Мужчина напрягся, зажмурился. Но не замедлился. У женщины закатились глаза, она дрожала всем телом. Приближался финал.Темное ночное небо не потревожил не один крик. Любовники еле слышно постанывали от наслаждения, ни на мгновение не разрывая слившихся губ. Даже после того, как в жаркое от страсти лоно принцессы брызнуло вязкое долгожданное семя, партнеры не остановились. Нескромному взгляду маленькой рабыни были открыты белесые пузырьки выдавливаемые мужским стволом из жаждущего продолжения тела Франчески. Не в силах более сдерживать себя, юная наблюдательница запустила руку в свои шаровары и крепко ухватила пальцами налившийся затвердевший клитор. Наслаждение заполнило ее всю...***Яркий испепеляющий диск безжалостно красовался в безоблачном равнодушном небе. Жара была невыносима.По разрушенному вчерашней схваткой лагерю хмуро бродили воины Ас-Амаля. Они вернулись. Не все. Суровый старик привел с собой всего сотню. Зато сотню лучших. Ближайших к своей особе.Какое-то неведомое чувство, шестое ли, седьмое ли, кто знает, заставило его покинуть армию и вернуться. Ощущение неясной опасности. Неприятное, беспокойное ощущение. Старый эмир за долгую тревожную жизнь привык доверять себе. Он был обеспокоен — и он вернулся.Перед развороченным шатром, возле которого в пыли лежало большое знамя с изображением полумесяца, трясясь от ужаса, ожидали своей участи не уследившие за пленниками рабы. Но Ас-Амаля интересовали не они. Эмир в задумчивости остановился над тучными остывшими телами своих евнухов. На кого оставить гарем?Старик резко обернулся. Указал на понуро сидевшего неподалеку немецкого рыцаря. Воины, брезгуя даже прикоснуться к кастрату, принялись пинать перепуганных рабов, пока те, надеясь
