часа было тихо. Мы пару раз переговаривались о разной ерунде. Но в основном было слышно только жужжание машинки.
Вдруг она несильно дёрнулась. Я посмотрел на неё? Глаза закрыты, брови нахмурены, нижняя губа закушена. А ведь девчонке больно. Чёрт, сколько же времени она вот так терпит? И ни слова не сказала. А я, дурак, увлёкся.
— дурочка, тебе же больно, так чего молчишь?
— не хотела Вас отвлекать, вы так увлечены были.
Она чуть вымученно улыбнулась.
— Во-первых, не «Вы», а «Ты», а во-вторых, если больно — говори. Сделаем перерыв.
Я отложил машинку в сторону. Там, внизу живота, где уже был наполовину набит рисунок, кожа покраснела и чуть чуть припухла. Увлечён я был, чёрта с два. Вечно так, увлечёшься процессом и про всё забываешь. С ума сойти лежит передо мной девчёнка с расстёгнутыми штанами. А я увлёкся работай. Да, бывает. Я повернулся, достал кусок марли, стёр лишнюю тушь с её живота. Она слегка поморщилась. Ещё бы, удовольствия мало. Я подул на свежий рисунок.
— так менее больно?
— да, так легче.
Она посмотрела на меня пару секунд и снова закрыла глаза.
Я снова подул на кожу. От неё пахло какими то лёкими духами. Запах чуть сладкий, свежий, вроде персик. Увлёкся... я подул ещё, а потом, сам не знаю, с каких таки мыслей, склонился над ней ниже, прикоснулся губами к её животу. Провёл языком рядом с контурами рисунка. Оторвался посмотрел на неё. Она открыла глаза и молча смотрела на меня. Малышка.
— так не больно?
— нет так не больно...
— можно мне ещё?
Она молча провела рукой по моему плечу, по руке, которая всё ещё была у неё на животе.
— да. Тихий еле слышный голос. Даже не ответ, а скорее лёгкий вздох.
Я снова склонился над ней, стал легко, еле прикасаясь целовать её живот, боясь причинить ей боль, боясь испугать её своими действиями. Мой язык скользнул к её пупку, очертил вокруг него круг, поднялся чуть выше и замер в ложбинке, там где заканчиваются рёбра. Я не знал, можно ли продолжать и боялся услышать отказ. «Чёрт, как мальчишка какой то, в самом деле» — пришло мне в голову. Я почувствовал её руку. Она провела по моим волосам, по щеке, выше по виску, потом вернулась ниже, и коснулась пальчиками подбородка. Мне не нужно было слышать её ответ, я и так понял. Я приподнял её за плечи и стянул с неё майку. Встал и склонился над ней. Она посмотрела мне в глаза. Личико совсем детское, нос чуть курносый, губки пухлые, а глаза вроде немного испуганные и в тоже время, где то глубоко-глубоко в них, виден вызов. Я поцеловал её в носик. Она улыбнулась и обвила меня своими руками. Прикоснулся к её губам, провёл по ним языком. Она чуть приоткрыла губы.
Мой язык пропутешествовал по её шее, по ключицам, спустился к груди. Я чуть отстранился. Посмотрел на неё, она из под ресниц рассматривала меня. Щёчки чуть раскраснелись, губы приоткрыты. Грудь цвета топлёного молока с шоколадными сосками. Два сладких холмика.
— Малыш, у тебя просто потрясающая грудь
Она притянула меня к себе. Нежно, но уже более настойчиво. Я подул на сосок и он затвердел как камешек в одну секунду. Она тихо вздохнула. Я провёл языком по груди, вокруг соска окружность. Поцеловал этот маленький твёрдый камешек и взял его в рот. Она вся напряглась в моих руках. Я начал целовать её грудь, чувствуя, что желание обладать ею всё сильнее и сильнее и что моё сердце бешено колотится. Я покрыл всю ею грудь поцелуями, ласкал её соски, то, нежно поглаживая их, то легонько покусывая. Я видел, ей нравится, она прижималась ко мне, тянулась за мной.
Я высвободился от её объятий, приподнялся над ней. Снял с себя рубашку. Она смотрела на меня молча, её дыхание почти не было слышно, только грудь вздымалась при каждом вдохе и выдохе. Я провёл рукой по её щеке, отодвинул прядь волос с лица. Она поймала мою руку своими пальчиками, притянула к себе и взяла мой палец в свой ротик.
