могу с тобой сделать, милая! Не серди меня, Лилиан! — он также резко отпустил ее и приказал солдатам выполнять раннее отданные им приказания.
Через пол часа камера была обставлена новой мебелью, принесена была лохань, различные аксессуары, еда и фруктовые соки. Пришли служанки и помогли Лилиан выкупаться, не смея произносить вслух ни слова под бдительным надзором своего герцога, который сидел на стуле и наблюдал за процессом купания. Девушки обработали мазями все следы его деяний, и надели на Лилиан прозрачную ночную рубашку из тончайшего шелка.
Оставив супругов одних, они тихо удалились, желая новобрачным приятной ночи. Лайон окинул пристально тело своей жены и про себя отметил, что в последующие дни должен держать себя в руках, дабы она предстала перед отцом в подобающем виде. По поводу скоропалительной свадьбы он скажет, что не мог более ждать и когда нашел свою «любимую», то сразу же женился на ней в первой же попавшейся деревушке. Ну а потом они сыграют более пышную свадьбу.
— Иди сюда... — приказал он и девушка робко направилась к нему, стараясь в очередной раз не вывести того из себя. Она склонила голову, закусив губу и внутренне страдая от безвыходности сложившейся ситуации.
Теперь она была женой этого монстра и обречена всю жизнь жить в страхе и боли. Лайон притянул ее к себе и приподняв ее лицо, нежным поцелуем впился в ее губы, пока его руки снимали ее ночную рубашку. Ладони заскользили по ее спине, ягодицам, бедрам, а его язык сплетался с ее язычком. Девушка была удивлена такой переменой в его отношении к ней и в каком-то смысле была шокирована небывалой нежностью, с которой тот возбуждал ее. Вот его ладонь скользнула между ее сомкнутых бедер и палец проник в ее лоно, а губы тем временем сомкнулись вокруг ее соска и стали играть с ним. Мужчина стал более откровенно ласкать ее обнаженное и трепещущее тело, приведя девушку в полное смятение. Вот он приподнял ее на руки и сжав ее, прижал к прохладной стене. Разведя коленом ее ноги, Лайон одним толчком проник во внутрь и стал медленно двигаться, удерживая бедра жены. Лилиан вцепилась в его плечи и смотрела в его холодные глаза, пока ее муж двигался в ее лоне. Вот он зарычал и кончил в нее, прижавшись лбом к ее плечу.
— Ничего, малышка, как только ты поправишься и предстанешь перед отцом, мы вспомним с тобой все наши прежние игры... Сейчас мне нужно контролировать себя, чтобы мои следы сошли с твоей кожи... Но потом... — с этими словами он кинул ее на кровать и быстро оделся, дав понять, что дал ей лишь небольшую передышку перед дальнейшими издевательствами.
Только вот теперь никто не смеет его упрекать в плохом отношении к своей жене, которая считалась лишь вещью или средством для получения богатого наследства. Лилиан сжалась и закрыла глаза, когда ее муж покинул столь ненавистную ей камеру и закрыл замок. Девушка долго лежала, пока сон не сморил ее, окутанный страхами, страданиями и криками...
... Чьи-то руки тянулись к ней, пытаясь схватить ее и причинить боль. Лилиан кричала и пыталась убежать, но не могла этого сделать, будто что-то или кто-то прижимал ее к земле, не давая сдвинуться с места. Слышались какие-то голоса, шепот, крики, звуки смешались в одно слово:
— Лилиан!
Девушка корчилась и извивалась, образы мучителя и любимого сливались в один, перетекая из одного в другой, заставляя несчастную сходить с ума. Но вот перед глазами всплыл образ Джонатана, который с тревогой смотрел на нее и звал по имени. Он протянул руки и девушка ощутила тепло и уют в его объятиях, прильнув щекой к спасительной груди того, которого безмерно любила и которого потеряла...
— Лилиан! Очнись, моя леди! Это я, твой разбойник... — его слова смутно доходили до ее затуманенного сознания и девушка широко распахнула глаза, осознав, что перед ней сидит тот, о ком она мечтала все эти кошмарные дни, тот, которого думала больше не увидит
