снизу вверх. Никто уже не танцует. Вокруг все пары моментально стали свидетелями моего шанса. Или моей пытки.
— Я люблю тебя, Алена — сказал я, из-за осевшего резко голоса получилось тихо.
— Громче — приказала она.
— Я люблю тебя! — крикнул я неистово, и продолжил — Будь моей...
Она не остановится. Я почувствовал, что сейчас красавица меня добьет, но никак не ожидал, что так жестоко.
— Я не посмотрю на тебя, даже если ты останешься единственным мужчиной на земле! — во всю заявила Алена и в довершение рассыпала цветы по моей голове. Кто-то хихикнул со стороны. Розы укололи, но по сравнению с ее заявой этот укол был ничтожно слаб. Я был в шоке. Нельзя позволять слабость, скомандовал я самому себе, поднимайся с колен! Даже упав, нужно оставаться чемпионом, слабость — это не твое.
Ребята и девчонки вокруг не смеялись, пошла очередная музыка, и все продолжили танцевать, словно не видев моего унижения. Надо признать, в городе меня уважали.
Я не заметил, как оказался в мужском туалете. Уже ночь, дискотека продолжается, но в туалете никого. Все словно договорились дать мне возможность придти в себя от такого удара. Я сидел в кабинке, уставившись в дверки. На стене заметил приклеенный кем-то плакат Веры Брежневой. Действительно, куда его клеить то, если не в мужской туалет. «А ты скольким парням отказала?», захотелось спросить мне у известной певицы.
Идти никуда не хотелось. Сердце словно ушло гулять, оставив меня одного. Вдруг послышались шаги. Меня позвали по имени, женский голос. Я машинально ответил. В кабинку постучались, и дверки открылись.
Это была Маринка.
Тут я обратил на нее внимание по-другому. Стройная, в короткой юбке почти до трусиков, на каблуках, в кофте с глубоким вырезом, приоткрывающим упругую грудь. Не такая красивая, как ее подружка, но все же... Она смотрела на меня, сидящего на унитазе, хоть и с закрытой крышкой, и я вдруг подумал, что выгляжу глупо, сидя вот так. Если я заметил глупость, значит я прихожу в себя.
— Ну что, чемпион, досталось тебе? — спросила она. Абсолютно без издевки, с душевным сочувствием, на которое способны наши славянские девчонки.
— Досталось — невесело ответил я. И вправду, чего выпендриваться? Все были свидетелями моего унижения. Маринка спокойно, но с каким-то блеском в глазах проговорила:
— Ну что ж. Придется тебя утешить.
С этими словами она сделала то, чего я от нее совершенно не ждал.
Она подошла вплотную и рукой коснулась моей ширинки на брюках. Я замер. Здесь, в этой туалетной кабинке начиналось нечто, от чего захотелось застыть. Марина тем временем потерла рукой там, снизу. Спокойно расстегнула ширинку джинсов. И медленно приспустилась на колени.
У меня был секс с девушками, новичком здесь я себя назвать не мог. Но сейчас, в этот момент происходящее закружило мне голову. Я ожидал любого завершения вечера — самоубийства, пьянки, но только не такого.
Марина взяла мой член и стала водить его рукой. Член, истосковавшийся по женской ласке, напрягся. Упрашивать его не пришлось — словно вырастая из небытия, он резко встал. Девушка сразу коснулась его своими губами, нежно поцеловала, лизнула головку языком. Я задрожал от нахлынувшего желания. Что происходит? Марина собралась доставить мне удовольствие, и я не могу отказаться. Мне сейчас это действительно нужно.
Она обхватила мой ствол губами и принялась сосать. Как она это делала — великолепно, страстно, словно процесс происходил не в туалете, а в каком-то романтическом месте, и я был ее возлюбленным. Я стонал от проходящего минета, усевшись на унитаз, и от наслаждения даже закрыл глаза. Мне не хотелось ничего видеть, только чувствовать. Я умел чувствовать, и Марина это знала.
Марина ласкала меня, заглатывая все глубже, и я запустил руку ей за кофту. Нащупав соски груди, принялся их теребить, стараясь делать это максимально нежно и чувственно. Соски ее
