очередного праздника. Делать нечего, сел на вечерний поезд и раненько утром был уже в родном городе. Маше я не звонил, хотел сделать сюрприз.Захожу тихонько в квартиру. В гостиной окна были занавешены и стоял полумрак. — Не буду тревожить Машу, — думаю — лягу в гостиной на диване.Маша в выходные любила поваляться в постельке подольше. Раделся до трусов и пошел в ванную привести себя в порядок после дороги. Возвращаюсь после ванны в гостиную. Поднялось солнце и в комнате стало светлее. Вдруг спотыкаюсь обо что-то. Смотрю чьи-то туфли, явно не мои. Дальше больше. На кресле лежат брюки и рубашка, тоже не мои. — Ну — думаю — хотел Маше сюрприз сделать, а она мне уже и рога приготовила.На цыпочках пробираюсь в спальню. О, боже! Чуть в глазах не потемнело. На моей родной кровати лежит какой-то мачо с битой между ног, а рядом, вся раскинувшись, моя Машенька. Оба в чем мать родила. Видимо утомились от ночных утех и теперь крепко спали.Первым моим порывом было устроить им тут Перл-Харбор, попросту говоря показать кузькину мать. Вообще-то я только с женщинами был мягкотелым и покладистым, С представителями же своего пола достаточно жесток и этому мачо мало бы не показалось, да и Машка заработала бы на орехи.Вдруг Маша зашевелилась и открыла глаза. С постели ее как ветром сдуло. В глазах страх и немой вопрос. Оправдываться не было смысла. — Шалава! — начал я закипать как чайник — что же ты делаешь, ведь я тебя люблю — .Маша, помня, что лучшей защитой является нападение, вдруг мгновенно преобразилась. Страх в глазах пропал, вспыхнули властные искорки, грудь гордо устремилась вперед. Она даже подбоченилась, как это делают бабы на базаре во время ссоры, и пошла в наступление. — Да привела любовника и приводить буду. Ты сам во всем виноват и знаешь это не хуже меня. Ты не можешь удовлетворять меня. Ты знаешь хоть, какого цвета волосы на моем лобке? — Машу понесло — кинешь палку, отвернешься и храпишь. А я что, на стену должна лезть? Ты кроме губ никуда меня не целовал. Я не ухожу от тебя потому, что жалею тебя, дурачка. Но если ты подымешь тут бурю в стакане, мне придется уйти и навсегда.Маша сняла руки с бедер и уже спокойным голосом продолжала: — У тебя сейчас два варианта: или мы расстаемся или ты разрешаешь мне трахаться с другими и остаться с тобой, чего я хочу и сама. Могу тебе только пообещать, что трахаться с другими буду всегда в твоем присутствии, что бы ты не ревновал, потому что я люблю тебя. — А ведь она умница и чертовски права — стал я потихоньку остывать. Оставалось только одно препятствие — моя мужская гордость. Но тут натура двоечника зашептала мне: — Ты — везунчик, ты сохранишь Машу и одновременно воплотишь в жизнь свои сексуальные фантазии. Решайся!И я решился. — Я хочу попробовать — сказал я Маше и сунул елду мачо в свой рот. — Браво! — захлопала в ладошки Маша, села возле меня, одной рукой обняла меня за плечи, другую положила на затылок и нежно этак стала насаживать мой рот на елду. — Правило простое — продолжала Маша — на сегодня, по крайней мере, ты становишься моим сексуальным рабом и с этой минуты будешь исполнять самые изощренные мои желания. Пока мой любовник находится у нас, я буду называть тебя рогатиком. В конце дня скажешь окончательное твое решение. — А теперь, рогатик, пососем его красавца вместе.Попеременно и вместе мы сосали и целовались страстно и нежно. Наши языки переплетались и мы, обнявшись, парили в стране наслаждений. Только попробав ртом чужой член, я понял, почему все женщины могут буквально часами делать минет.Мачо продолжал спать. Улыбка мадонны скользила по его губам. Ему, наверное, снилось что-то приятное. — А теперь, рогатик, почисти языком мою письку — Маша не выбирала выражений, — да только осторожно, она немного побаливает от этого самца. Я натрахалась
