или из меня рвётся затолкнутое глубоко-глубоко в далёком детстве, юности чувствительная душа, тоскующая о такой вот нежности? В таком раздрае в мыслях, я заснул в обнимку с ней, чувствуя себя, как не удивительно это звучит, абсолютно безмятежно. Как ребёнок после игры, уставший, немного взъерошенный, но довольный полученным результатом.
***
Весна наступала на посеревшие сугробы, властно отвоёвывая у зимы права владение Землёй. Та по ночам била морозами, пытаясь всё заморозить, но у неё это получалось слабо, нерешительно боролась она и с проплешинами на льду реки. Мой гарем, после новогоднего разгула страстей, в результате которых мы все, сначала переругавшись в дрызг, перемирились, заключили мировую, перетёк в Верхнее, куда вскоре переселился и я уже на правах мужа Маши. А случилось это сразу после примирения. Приехали мои. Отец только удивлённо поднял бровь, услышав мой рассказ о своей жизни тут, но одобрил кандидатуру Маши. О Виктории и Елизавете лишь сказал, что девушки хорошиеЮ, а многожёнство может быть и хорошая мысль, но трудно осуществимая в наших условиях. Мать моя, посмотрев на всё, что у нас на острове было, быстро раскусила и вывела всех на чистую воду. В результате, Маша и я, в сопровождении всех обитателей острова отправились к район, в ЗАГС, где у нашего Спиридона была старая зазноба, исполнявшая по случаю отсутствия назначенного заведующего его функции. Через два часа на улице мы распили шампанское, бухнув как из пушки, пофотографировались и отбыли на остров. Мои прожили месяц и, довольные, убыли домой, наказав мне крепко-накрепко решить вопрос с гаремом. Я и решил. Очередность и парность была согласованно на общем совете, вызывав у Вовича с Ириной целую гамму чувств. Но неприятия не было. Была некоторая заинтересованность, удивление, не более. В нашем же маленьком гареме, все остались довольны. Елизавета и Виктория, Маша и я все мы даже устроили небольшой праздничный ужин по поводу установления порядка в пределах отдельной взятой местности. Я закрывал глаза на некоторые, скажем так, «вольности» со стороны девочек между собой, отмечая усиление тяги Елизаветы к Маше, после их совместного вечера во втором домике. Даже в какой-то момент, ранним утром застав их в недвухсмыленном положении без рубашек, сделал вид, что так и надо, удалился. Хотя, внутри меня запрыгали зайчики-чертенята. Кого-кого, а вот Елизавету я ещё не пробовал. Маша потом заглядывала в глаза, ища ответ на свой вопрос — не рассердился ли я? Но получила заверение, что это только радует меня. Почему? Для меня это означает, что со своей женой могу откровенным быть всегда. Как и она со мной.
А вскоре пошли радостные хлопоты — Ирина родила девочку, Елизавета — мальчика, сразу изменив их и нашу жизнь. Виктория и Маша дружненькой парой метались по всем присутственным местам, по женской консультации, поликлинике и так далее, прибывая в каком-то, предродовом, что ли, забывчивом состоянии. Вечером, ложась с двумя беременными женщинами в кровать, я выслушивал их рассказ о прошедшем дне, ворочая головой в обе стороны, поглаживая их животы. Отчего они обе чуть ли не мурлыкали. Елизавета сначала жила у бабушки, прямо через дорогу. Но считай, что у нас, так как купание, кормление и прочее происходило у нас. В какой-то момент устав таскаться туда-сюда, я приступил к изменению планировки дома, расширив пространство. Ничего, что стало только две комнаты, зато внутри стало значительно просторней. Затем Елизавета переселилась к нам, закрыв все вопросы в наших отношениях — мы жили в одной семье и одним — родами. Но для честности ради, могу сказать, что в этот момент жизни у меня не всё было хорошо. Бизнес шёл вниз, следуя всем кривым мировой экономики, партнёры ругались, зарубежный источник доносил о какой-то подозрительной возне вокруг компании. А мне было наплевать. Не поверите? Не верьте. А мне было на всё наплевать.
