спермой. Она хлопала огромными вытаращенными глазами, пыталась оттолкнуть его бедра со своего лица, вздернутый нос тонул в лохматой шевелюре мальчишеского лобка, заполнивший собой все пульсирующий член доливал ей в нутро все новые порции теплой вязкой жидкости, от которых мама захлебывалась, ее лицо стало пунцовым, одного цвета с разъезженной дырой между ног, брызнули слезы. Приятель скатился с нее, женщина с мокрыми глазами села кашляя и выплевывая сперму, которая тянулась из ее рта и капала на грудь, затисканную до синяков. из носа тоже вытекала сперма, только вперемешку с соплями и еще черт знает чем... видно Пашка давно копил заряд в яйцах... под аккомпанемент маминых вздохов и откашливаний он выдавил:
— Прости, чувак, я не хотел, накатило...
— Пошел вон Паха. Я же сказал никакого секса!
— Да это и не...
— Вон!
Пашка побрел из зала.
— Подожди! Сказал я, ко мне обернулось лицо приятеля полное надежды, что он еще побудет на этом празднике жизни. (кнопка пульта нажата)
— Ты все забудешь, что здесь было, как зайдешь к себе (он живет этажом ниже) и завтра позовешь на чай к нам своих родителей. Скажешь, что у меня день рождения. Иди.
— А приставка?
— Она моя.
Пашка пошел домой.
Я повернулся к матери.
Жалкое зрелище-уже довольно зрелая симпатичная женщина сидит голая, помятая, в одних тщательно начищенных туфлях на длинном узком каблуке да сережках в ушах (ах да, и обручальное кольцо на пальце) между ног у нее торчит колбаса, грудь и живот в липких пятнах от Пахи, лицо красное и заплаканное от недавней кожаной пробки в горле:
— Ты наверно еще голодная, вытащи палку эту из себя и оближи ее.
Колбаса, блестящая от соков матери выскользнула из некогда узкой щелки открыв красную бездну раздолбанной вагины и розовый язык начал лизать ее будто эскимо.
— Попробуй заглотнуть ее всю. — выдохнул я беря в руки вставший член.
Губы, как влагалище растянулись на всю ширину колбасы и та стала исчезать внутрь, только мамино горло раздулось, в котором гуляли полукопченности от местных мясоделов.
— Вытаскивай свой ужин и ешь: скомандовал я, когда надоело на это смотреть.
Она вытащила из рта палку, в горле исчезли ее очертания и пошла слегка разводя ноги по — ковбойски, Пашка отодрал ее крепко...
— Куда ты?
— За ножом. Не так же ее кусать Сергей.
— Кусай так. Сегодня можно.
Мама пожала плечами, села аккуратно на край дивана и стала жевать колбасу.
— Ты не так ешь. Встань, повернись ко мне задом. Да, теперь раздвинь пошире ноги и нагнись.
Перед моим лицом торчала оттопыренная крепкая задница (она ведь на каблуках) мамы с раздолбанной вагиной (перед колбасой надо было самому там пошалить, но при Пашке... эх выгнать его надо было сразу)
— Дожевывай, что откусила, засунь палку в рот и упрись руками в коленки.
— Вряд ли это правильно...
— Выполняй!
Взяв член трясущейся рукой я направил его в вагину. Мама стояла на каблуках и выглядела как девченка из порно, только с колбасой во рту. (Специально для sexytales.org — секситейлз.орг) Вошел в лоно. Внутри жарко, просторно и хлюпает. Обмакнув пару раз член в это мокрое болото я вытащил его и направил на сморщенное колечко ануса, подставил твердую головку и начал натягивать очень тугое отверстие своей секс-куклы, что еще утром была мамой, на член.
— Больно! — Вскрикнула она, обслюнявленный огрызок колбасы выпал из ее рта и упал между трясущихся ножек.
Не обращая внимания, я пыхтя натянул ее кишку на свой член до корня
— А-аааааааа...
— Подбери, что выплюнула и вставь себе в... пизду... Танька. Можешь грубее всовывать, она ведь у тебя что только за жизнь не попробовала, твоя грязная дырка, да?
Красная, готовая расплакаться от унижения женщина, что получала от мужчин только цветы и комплименты, под приказы вдвое моложе себя, того кого она считала своей кровинушкой, сейчас вставляла в себя обмусоленный кусок
