колбасы под грубые эпитеты в свой адрес.
От этого куска во влагалище, в заднице стало совсем узко, член с трудом там двигался. Каждый сантиметр моего рывка вызывал у секс-куклы всхлип и айканье. Взяв ее за бедра я начал раскачку, сначала медленно, потом быстрее и быстрее.
— Ай!!! Больно! Хва... тит! Не надо!
«Тихо Танечка не плачь, не застрянет в жопе мяч...»
— Терпи Танька!
— Мне больно, не надоооо-а-а-а!!!
Тут я не выдержал и брызнул спермой внутрь, она толчками изливалась в ее истерзанный задний проход. Вытащив член я неприятно был удивлен, что головка испачкана в кале и комната наполнилась запахом грязного туалета.
— Фу, такая фифа на каблуках гуляет, а жопа и с говном внутри! Оближи хуй дочиста вонючка!
Татьяна Викторовна (хотя, какая она сейчас Татьяна Викторовна, просто дырка по имени Танька) встала неуклюже на колени напротив члена и с лицом на котором играли чувства омерзения, боли и обиды за свое положение, начала медленно через силу сосать мой член (она и мужу то своему не позволяла мысли о минете)
Спустя десять минут заляпанный, липкий рот с растянутыми и покрасневшими уголками губ поменялся анальной дыркой местами и так пару раз. Снова и снова я драл эти отверстия женщины до полного изнеможения...
— Иди возьми домашний халат. Полотенце и в душ. И как включишь воду, все забудешь. Да, вытащи уже эту замусоленную колбасу и доешь, еще будет валяться вонять.
Стукнуло двенадцать ночи. Из душа мама вышла уже обычной мамой, а не послушной куклой для утех озабоченных подростков. Если только не учитывать в тот вечер ее ковбойской походки и после первой попытки сесть стоячее положение до сна, где она нашла покой лежа на животе. Ах да и про трусы я ей не сказал перед душем, поэтому и гуляла она без них.
— Сделал уроки Сережа? — Мама мыла посуду и кричала из кухни под бряцанье тарелок.
— Да. Ответил привычным словом я играя в приставку и переваривая ужин.
— Точно?
— Конечно. — я зашел на кухню, мой взгляд упал на мамин зад в халате. — домывай посуду, нас ждут развлечения.
— О чем это ты сын? — спросила мама протирая тарелку мыльной губкой.
— ... Как думаешь, почему у тебя пизда и жопа болят?
Мамины плечи вздрогнули, ее будто током прошило.
— Ты как разговариваешь с матерью!? И что ты имеешь ввиду?
— То что ты сейчас без трусов разгуливаешь и до этого ты была давалкой. — Мне было страшно это говорить и несмотря на спокойный тон, внутри я весь дрожал от волнения, возбуждения и страха.
Холодный голос матери прозвенел в тишине:
— Пошел вон.
Я встал, подошел к ней и задрал халат.
— Видишь, без трусов гуляешь!
Она дернула полы халата вниз, и закричала:
— Пошел вон отсюда!
Я закрыл ей рот ладонью, а сам начал мять ее груди сквозь халат, распахнул его и вытащив одну из грудей начал больно сжимать сосок.
— Сиськи такие только лапать и лапать!
— Уйди от меня... ! — шипела Татьяна Викторовна, пытаясь вырваться и больно лягнула коленкой.
Тут я вытащил чудо-пульт и нажал кнопку.
Танька смирно лежала подо мной на кухне и поскуливала. В ее измотанной вагине с трудом ходил туда-сюда мой член, я нашел способ сделать ее узкой. Из ее задницы торчала трубка насоса, что втыкалась в один мой надувной мячик, что распирал сейчас ее кишки и плющил внутренности живота.
— Ты послушная девочка? — спросил я вгоняя член ей поглубже.
— Да. — выдохнула Татьяна Викторовна (Танька)
— Отлично, завтра мы начнем растягивать тебе сиськи и губы на пизде, что б папа удивился, купишь после работы грузики и клипсы, поняла?
— Да-а...
