прикосновений, обнажений и прочих двусмысленностей. Карина сверкала голыми загорелыми ногами, и Виктор Евгеньич косился на тугие шары, распиравшие купальник, и на талию, перетекавшую в бедра так плавно, что та казалась шейкой эластичной капли. Карина много и искренне смеялась, обнажая белоснежные зубки, и Виктор Евгеньич млел, что ей так легко с ним.
«Чем больше я знаю ее" — думал он, — «тем больше понимаю, какое это удивительное создание. Светлое, чистое, одухотворенное. И я никогда не позволю себе...»
Улыбки Карины накапливались у него в яйцах, и по утрам он пачкал штаны. Казалось, что так будет всегда — Карина выучится у него, выпустится, будет дружить с ним и дразнить его улыбками до самых седин, — когда вдруг ситуация переменилась самым неожиданным образом.
***
Однажды Виктор Евгеньич прогуливался по рынку, подыскивая себе кисти (он страстно увлекался живописью).
Был выходной, и он забрел на пиратские раскладки. Увидев яркий DVD с розой на голой сиське, Виктор Евгеньич ухмыльнулся и прочел вслух:
— Школа Горячего Секса...
— Хит сезона, бомба! Рекомендую! Все берут, две штуки осталось, — затараторил продавец. Виктор Евгеньич пошел дальше, но продавец догнал его:
— А нет, так есть и... Вот! Никакая не «школа», а самое настоящее Жесткое Порно! Эйчди-качество! Не желаете?
Виктор Евгеньич хотел было убить его меткой тирадой, но вдруг подумал: «а отчего бы мне не купить порнушку?»
Было как-то даже странно: «я ни разу еще не покупал», думал он, «так и жизнь пройдет... « Конечно, он видел порно в сети, но КУПИТЬ ДИСК — это ведь совсем другое дело. В этом было что-то торжественное, как первый поход в бордель, даже если раньше трахался с одноклассницами.
Дома Виктор Евгеньич устроил себе праздник тела: вымылся, раскупорил бутылочку «Хенесси», разделся догола и уселся перед экраном.
Секундой спустя он хрипел, выкашливая пойло из бронхов, и пялился на экран, как на НЛО.
— Не может быть, — шептал он, мысленно прибавляя длинные непечатные.
Перед ним была Карина — улыбчивая, обаятельная, накрашенная Карина в кружевном белье. Ее повадка, голос, типичные интонации и жесты узнавались с полувзгляда.
— Не может быть, ëб твою мать нахуй пиздец, блядь! — произнес он вслух.
Он хотел разломать поганый диск, стереть его в порошок и развеять по ветру, — но вместо этого остался смотреть, хватаясь за яйца. Команда из двух мачо и одной девицы быстро раздела Карину, оголив ее великолепные сиськи и бритую пизду, нежную, как мочки ее розовых ушей, — и...
То, что вытворяли с ней, не поддавалось никакому описанию. Ее не просто трахали — ее ебли, брутально и грязно ебли во все дыры, как последнюю оторву. Вначале она обсосала бритые хуи двум мачо, затем те занялись сексом с девицей, а Карине распяли ножки, привязав к кровати. Тут же появилось странное приспособление, похожее на противотанковую пушку. Вместо дула у нее был толстый резиновый хуй. Адскую машинку закрепили между ног Карины, вибрирующее дуло въехало в ее пизду, нырнуло туда до основания, скрывшись целиком, затем вынырнуло, снова нырнуло, снова вынырнуло...
Привязанная Карина корчилась, как на вертеле, и пищала так, что Виктор Евгеньич плакал, яростно мучая свое хозяйство. Наебавшись, ее коллеги занялись ею: каждый мачо заглотил по соску, а девица истомно целовала Карину взасос, свесив рыжие патлы ей на глаза. Терзаемая с четырех сторон, Карина исходила смертным воем, извивалась, как угорь на сковородке, билась в конвульсиях — и наконец пустила мощный фонтан, забрызгав кровать и камеру.
После этой пытки она выглядела вялой и опустошенной: говорила тихо, улыбалась потрясенно и беспомощно, — и Виктор Евгеньич выл от ярости и от жалости к ней. Но это было только начало.
На ее место легла девица, а Карину выставил раком и стал напористо ебать один из мачо. Другой пристроился хуем ей в рот, и они толкали ее, а Карина качалась
