и утопить лицо в её волосах. Он окидывал девушку восхищенным взглядом, ругал себя за это, но ничего не мог с собой поделать. Её щёки порозовели.
— Наверное, мне пора... — пробормотала она, теряясь под его взглядом.
— Нет... — он сам изумился той поспешности, с которой ответил, уступив своему желанию, смело взял её за руку и, чуть пожимая, предложил: — Давайте посидим немного? Неужели вам хочется возвращаться в унылую палату?
— В палату не хочется, — улыбнулась она. — Хорошо, давайте посидим...
— Простите, я не представился... Андрей.
Улыбка вновь тронула её губы, и она тоже назвала своё имя. Открыто посмотрела на него. Приятное лицо с лёгкой небритостью, твёрдая линия подбородка, живые карие глаза. Он внушал ей доверие. Со вчерашней их первой встречи у неё возникло странное, почти мистическое чувство, что они знакомы. И сейчас это чувство только усилилось.
— А я вчера не удержался, прочёл «Дневник мага», — его тихий мягкий голос прогнал её мысли. — Это ничего, что я воспользовался вашей читалкой?
— Ничего, — она с улыбкой качнула головой. — И как вам?
— Собственно, я уже раньше читал... Но теперь моё восприятие изменилось.
— Вот как... — она словно бы удивилась его словам.
— Да, — он кивнул. — Раньше мне его книги казались не более чем поверхностным преподнесением старых философских истин под цветной, слегка сентиментальной обёрткой.
Она внимательно смотрела на него, как-будто его слова имели большое значение. Она умела слушать. И это ещё больше потянуло его к ней.
— Вчера я вдруг подумал, что, наверное, действительно, надо вступить в правый бой за свою мечту. Стоит попытаться... — неожиданно для самого себя признался он.
И сразу замолчал, подумав, что напрасно сказал это. Подобная открытость никогда не была его чертой. Свои мысли он привык держать при себе. И сейчас рассердился сам на себя за нахлынувшую вдруг откровенность. «Идиот, — мысленно обругал себя, — совсем разучился разговаривать с женщинами. Развёл философию».
— Не надо думать о себе плохо, — будто угадав его мысли, с улыбкой заметила она.
— Откуда вы знаете, что я думаю? — он не скрывал удивления. — По лицу читаете?
Она засмеялась легким, переливчатым смехом и ответила, прищурив глаза:
— Нет, я не читаю ваши мысли. Это Коэльо говорит, что не надо думать о себе плохо. Помните: «Единственный способ спасти наши мечты — это проявить великодушие по отношению к себе»?
— Ах, вы об этом, — улыбнулся он.
— Скажите, а у вас есть мечта? — вдруг спросила она и посмотрела на него изучающим долгим взглядом.
— Да, пожалуй, есть, — ответил он. — Теперь есть...
— Вам повезло, — она усмехнулась и неожиданно призналась с тоскливой обречённостью. — А я с некоторых пор боюсь мечтать... боюсь обмануться...
Они стали встречаться в парке каждый день. Только больничные процедуры прерывали их встречи. Сидя на своей скамье, они говорили обо всём на свете, постепенно открываясь друг другу. Андрея тянуло к ней с непостижимой силой, он нуждался в ней. Это было странное и новое для него чувство — потребность в другом человеке. Никогда раньше ничего подобного он не испытывал. Он ощутил, что и она тянется к нему. Завидев его, она улыбалась счастливой солнечной улыбкой, преображавшей задумчивое лицо, глаза вспыхивали, словно внутренний свет загорался в них. И Андрей, как мотылёк, летел на это пламя, но не обжигался, а, напротив, в его душе рождалась надежда, и он чувствовал, что приходит второе дыхание.
Однажды она сообщила спокойным тоном, но в её глазах мелькнула грусть:
— Завтра меня выписывают...
— Можно я позвоню вам? — спросил он, боясь её отказа.
— Да, но... — она на мгновение замялась, принимая решение, и вдруг предложила со смущённой улыбкой: — лучше я дам вам свой мейл.
Достав из сумочки маленький блокнотик, написала адрес и протянула ему. Едва взглянув на листок, Андрей с удивлением уставился
