лет никуда из каменных джунглей не выезжал, но всегда мечтал побывать в Карелии, и вот теперь его мечта осуществилась, правда, как всегда, через жопу.
Ещё больше радости вызвало у него наше недолгое водное путешествие, а растущие прямо на гранитных валунах сосны, корни которых открыто змеились по камням, вообще показались ему чем-то сказочным. Арес тоже плыл с нами, сидя на носу лодки.
Я смотрел на Сашку и улыбался. Ссадины на лице потухли, и их почти не было видно, только запёкшаяся кровь на рассечённой брови сильно бросалась в глаза, но это нисколько не портило молодое миловидное лицо. Я опять подумал о человеческой злобе и тупости. Как можно было избить и бросить в лесу человека, который никому ничего плохого не сделал? Хорошо бы эти твари нарвались на медведицу, она бы им быстро разъяснила, кто в лесу хозяин. Знаю, что плохо желать кому-то неприятностей, но и поступать так, как они поступили с Сашкой, нельзя... Кстати, о медведях.
— Саш, посмотри направо, — я выпустил весло и указал ему направление рукой. — Видишь на стволе глубокие борозды? Это от медвежьих когтей отметины.
— Не люблю медведей, они агрессивные, — поморщился парень.
— Не всегда. Плохо, если самку с медвежатами встретишь или шатуна зимой, а так бурый медведь в общем-то даже трусоват.
Сашка хотел что-то ответить, но тут сосны расступились, и лодка выплыла на край небольшого, заросшего травой озера. Парень завертел головой, а потом, видимо, вспомнив мои слова про торф, нагнулся и набрал в ладони воды, которая действительно оказалась ржаво-коричневого оттенка.
— Круто. И тут водится рыба?
— Конечно. А щуки тут даже рыжеватые от воды. Их на блесну хорошо ловить.
— А мы на что будем ловить? — парень только сейчас сообразил, что я не взял удочки.
— У меня тут сеть стоит.
— Это не разве не браконьерство?
— Понимаешь, Сашенька, я не могу всё время жрать только макароны и свиную тушёнку (где один жир), которые мне регулярно присылают.
— Ясно.
Вдвоём мы быстро втащили в лодку небольшую сеть с рыбой. Навскидку, её было килограмм пять, так что особого урона фауне водоёма нанесено не было.
— Егерь, а давно ты тут живёшь? — спросил Сашка, доставая из сети рыбу и кидая её на дно лодки.
— Почти три года, — я тоже склонился над сетью; надо же, даже одна небольшая щука попалась. — Смотри, какая рыженькая, — я показал парню необычно окрашенную обитательницу торфяного озера.
— Прикольно! Правда, я не знаю, как должна выглядеть обычная щука, так что сравнивать мне не с чем, — он повертел в руках рыбу. — И не скучно тебе здесь?
— Когда один — бывает, а когда охотники приезжают, скучать некогда, — я свернул пустую сеть.
— А они пьют, когда приезжают?
— Да почти только этим и занимаются, — я рассмеялся. — Для большинства людей охота и рыбалка — синонимы пьянки на свежем воздухе.
— Наверное, весело время проводите? — Сашка смотрел на меня и улыбался.
— Ага, очень. Они ужрутся и хорошо, если спать лягут, а то могут ведь и подраться, и друг друга перестрелять.
— А как твой пёс к ним относится?
— Хреново. Кидается поначалу, но потом чуть поспокойнее становится. Вот как с тобой сейчас.
Арес действительно вёл себя на удивление прилично и занимался тем, что обнюхивал рыбу и смотрел по сторонам.
— Можно его потрогать?
— Попробуй, — мне было реально интересно, что из этого получится: погладить свинозавра удавалось единицам.
— Он меня не укусит? — парень колебался.
— Понятия не имею. Вот сейчас и узнаем... Погладь по спине, он голову не даёт. Только протяни ему сначала руку понюхать.
— Арес, — тихо позвал Саша и протянул псу открытую ладонь.
Свинозавр отвлёкся от созерцания озёрного пейзажа, повернулся к нахалу, который его побеспокоил, и посмотрел на него так удивлённо, как будто парень сделал попытку насрать ему на голову, гавкнул для порядка, но руку благосклонно понюхал и даже не
